— Откуда бы им взяться?

* * *

Дорогая Ханна! Ах да, тот самый первый автобиографический роман! Мой, к счастью, лежит в ящике стола. Свою цель он выполнил: изгнал моих демонов, сказал все те вещи, о которых мне хотелось кричать. Первая книга — это что-то вроде литературной истерики. Хорошо, что у меня хватило здравого смысла никому ее не показывать — иначе меня бы арестовали или запихнули в психушку. Должен признать, это гениально — опубликовать свои самые темные секреты в виде романа. Так сказать, спрятать у всех на виду. В этом есть смысл. Хотя убийцы не хотят быть пойманными, они мечтают о признании за свои дела, за то, как ловко они прячутся от закона. Так что рассказать о содеянном в романе — прекрасный вариант. Я бы и сам прочитал книгу Каина! Пару глав назад мы говорили об очередном убийстве. Ты могла забыть, или тебя отвлекла проблема с компьютером. Я уже отправлял тебе фотографии сцены преступления, но к этому письму прикреплю еще несколько с другого инцидента. У меня хорошо получается находить и незаметно фотографировать всякие преступления. Как видишь, в этот раз жертва женщина. Она умерла от травмы головы: похоже, ее ударили тупым предметом — кирпичом или молотком. Я подумал, что, раз она похожа на Кэролайн и убили ее похожим образом, это поможет тебе соединить преступления и показать эволюцию Каина как человека, который убил по необходимости, а потом понял, что ему это нравится. Такое случается, я уверен. Как иначе ты поймешь, что тебе нравится убивать людей, пока ты сам не лишишь кого-то жизни и не откроешь для себя ни с чем не сравнимое удовольствие от того, что ты держишь в руках само существование и можешь его погасить? Я предполагаю, конечно же. Посмотри фотографии и скажи, что думаешь. Должен признать, становится очень интересно. Твой Лео

Дорогая Ханна!

Ах да, тот самый первый автобиографический роман! Мой, к счастью, лежит в ящике стола. Свою цель он выполнил: изгнал моих демонов, сказал все те вещи, о которых мне хотелось кричать. Первая книга — это что-то вроде литературной истерики. Хорошо, что у меня хватило здравого смысла никому ее не показывать — иначе меня бы арестовали или запихнули в психушку.

Должен признать, это гениально — опубликовать свои самые темные секреты в виде романа. Так сказать, спрятать у всех на виду. В этом есть смысл. Хотя убийцы не хотят быть пойманными, они мечтают о признании за свои дела, за то, как ловко они прячутся от закона. Так что рассказать о содеянном в романе — прекрасный вариант.

Я бы и сам прочитал книгу Каина!

Пару глав назад мы говорили об очередном убийстве. Ты могла забыть, или тебя отвлекла проблема с компьютером. Я уже отправлял тебе фотографии сцены преступления, но к этому письму прикреплю еще несколько с другого инцидента. У меня хорошо получается находить и незаметно фотографировать всякие преступления.

Как видишь, в этот раз жертва женщина. Она умерла от травмы головы: похоже, ее ударили тупым предметом — кирпичом или молотком. Я подумал, что, раз она похожа на Кэролайн и убили ее похожим образом, это поможет тебе соединить преступления и показать эволюцию Каина как человека, который убил по необходимости, а потом понял, что ему это нравится. Такое случается, я уверен. Как иначе ты поймешь, что тебе нравится убивать людей, пока ты сам не лишишь кого-то жизни и не откроешь для себя ни с чем не сравнимое удовольствие от того, что ты держишь в руках само существование и можешь его погасить? Я предполагаю, конечно же.

Посмотри фотографии и скажи, что думаешь.

Должен признать, становится очень интересно.

Глава двадцать вторая

Глава двадцать вторая

В девять утра я звоню детективу Джустине Дуайер:

— Детектив Дуайер? Мне сказали, вы хотите со мной поговорить. Мне приехать в участок?

— О нет, не стоит. Мне нужно уточнить парочку вещей. Вы сейчас дома, Уинифред?

— Да…

— Я буду проезжать мимо по пути в суд. Могу зайти к вам… скажем, через полчаса?

Я медлю с ответом. Каин все еще у меня в кровати.

— Не уверена…

— Это займет всего пару минут. Могу встретиться с вами в фойе, если вам так удобнее.

— Да, хорошо, думаю, так будет нормально.

Я кладу телефон на тумбочку, и Каин сонно притягивает меня к себе.

— Надо одеваться, — жалуюсь я. — Детектив Дуайер приедет со мной поговорить.

— Зачем?

— Не знаю… Мы встречаемся в фойе.

Каин трет лицо.

— Мне тоже нужно собираться, — говорит он. — Надо поговорить с агентом, позвонить матери, купить новый телефон… не в таком порядке, конечно же.

Пока Каин в душе, я завариваю кофе, потом мы вместе жарим тосты. Делаем пару глотков, уже девять тридцать, и мы бросаем завтракать.

— Я провожу тебя до фойе, — предлагает Каин, надевая куртку.

Я хватаю записную книжку, пишу свой номер на чистой странице и передаю ее Каину:

— Позвони, когда купишь телефон, чтобы у меня был твой номер. — Секунду я молчу, а потом выпаливаю: — Каин, тебе правда стоит подумать об адвокате.

Его лицо слегка мрачнеет.

— В прошлый раз у меня тоже были адвокаты, Фредди. Хорошие. Мать продала дом, чтобы им заплатить. А меня все равно упекли за решетку на семь лет.

Я притягиваю его к себе.

— Это не значит, что в этот раз они не помогут. — Обнимаю его. — Просто подумай над этим.

Он целует меня в лоб:

— Хорошо.

— Хорошо — ты позвонишь адвокату?

— Хорошо — я подумаю над этим.

— Можно поговорить с Уитом…

— Если уж и буду нанимать адвоката, — говорит он резко, — то Уита в этот цирк втягивать не стану. Нам правда пора идти.

— Мы же увидимся вечером? — добавляю я, надеясь, что это не звучит слишком навязчиво.

— Зависит…

— От чего?

— От того, захочешь ли ты меня видеть.

На лестнице мы встречаемся с детективом Дуайер. Она выглядит удивленной.

— Я поднималась узнать, не забыли ли вы про нашу встречу. — Она бросает взгляд на часы. — Мы же договорились на половину десятого, верно?

— Верно. Простите, я опоздала.

Каин сжимает мою ладонь:

— Не буду мешать.

Кивнув Дуайер, он спускается по лестнице и внизу машет мне на прощание рукой.

Я поворачиваюсь к детективу:

— Спустимся?

— На самом деле будет лучше, если мы поднимемся к вам в квартиру. Больше приватности.

Хочу спросить, зачем нужна приватность, если она пришла задать всего несколько вопросов, но в конце концов просто приглашаю ее к себе.

Она оценивающе оглядывает квартиру.

Нервничая, я рассказываю про стипендию Синклера.

— Если бы не фонд, я бы не смогла себе позволить такие апартаменты!

Она улыбается:

— А я думала, что вы какая-то наследница.

— Нет, к сожалению! — Предлагаю ей выпить кофе, и она соглашается, настаивая, чтобы я звала ее Джустиной.

— Разве австралийцы не пьют чай? — спрашивает она, пока я хозяйничаю на кухне.

— Мы пьем и чай, и кофе — мы очень непостоянные, когда дело доходит до напитков. Как вам заварить?

— Мне черный и покрепче.

Приношу в гостиную две чашки кофе, черный ставлю перед Джустиной. Она берет чашку двумя руками и делает глоток:

— Ух, хорошо. В такое утро мне очень нужен кофе.

Я молчу, но понимаю, что немного расслабляюсь: детектив кажется обычным человеком, несмотря на авторитет своей должности.

— Должно быть, тяжело здесь жить, — говорит она. — Наверное, скучаете по дому?

— Иногда, — признаю я. — Но реже, чем я думала.

Она кивает.

— Каин Маклеод здесь ночевал?

Вопрос на мгновение выбивает меня из колеи.

— Да.

Она никак особо не реагирует:

— Вы говорили, что вы просто друзья.

— Да… были…

— Но теперь вы вместе?

— Видимо, так.

— Несмотря на его прошлое?

— Да.

— Он совершил хладнокровное убийство.

— Он защищался.

— Так он вам сказал? — Джустина качает головой.

— Ему было пятнадцать, а этот человек пытался… — Я замолкаю.

— «Этот человек» был полицейским со множеством наград и делал все возможное, чтобы быть хорошим отцом. — Она говорит медленно и с уверенностью. — Авель Меннерс дождался, пока он придет пожелать ему спокойной ночи, и ударил его ножом в горло.

— Каин пытался сбросить его с себя. Он даже не хотел…

— Если он не хотел убивать отчима, если он этого не планировал, почему держал нож под подушкой?

Я повышаю голос. Это же очевидно!

— Потому что он не чувствовал себя в безопасности. Нож был нужен для защиты.

— Ох, Уинифред. — Голос Джустины полон сочувствия. — Если это правда, почему Авель запер свою мать в ее комнате и выпустил только после убийства?

Я смотрю на нее:

— Что?

— Еще до возвращения отчима Авель запер свою мать в ее комнате. Чтобы она не смогла помешать убийству. Чтобы та не смогла его остановить.

— Это неправда.

— Уинифред, она вызвала полицию.

На несколько вздохов я теряю способность говорить и думаю. Каин соврал мне? Я вытаскиваю себя из лап паники и сомнений: