— Ваши друзья вернулись. — Настоятель прервал свой рассказ, указав на товарищей Мастера, подзывающих его из другого конца крытого перехода.
Они как раз собирались в столовую неподалеку — в ней подавали вегетарианские блюда, подходившие для соблюдавших аскезу монахов храма. Никто и представить себе не мог, что они проведут встречу выпускников в таком месте, но все уже достигли возраста, когда проблемы со здоровьем дают о себе знать, и потому были вынуждены следить за рационом даже во время таких редких сборищ.
Внимание Мастера привлекла фотография, приколотая к колонне. На ней был запечатлен идущий молодой монах в ярко-желтом одеянии.
— Где это?
— Шри-Ланка, кажется. Сейчас уже не упомню. Стыдно признаться, но в молодости я был как перекати-поле, даже не пытался запомнить.
Похоже, эту фотографию сделал сам настоятель.
— Попрошу вас сохранить сегодняшний разговор в тайне. Я рассказал все это лишь потому, что вы выразили свой интерес. Молю, не причиняйте ему еще больше страданий и не рассказывайте никому о том, чем я поделился с вами.
Настоятель с серьезным лицом поклонился.
Конечно, Молодой Мастер не собирался лично расспрашивать мужчину или рассказывать о нем кому-то.
Он оглянулся, чтобы снова посмотреть на гортензию, и заметил, что площадка детского садика опустела.
Солнце скрылось, стихли детские голоса. Молодого мужчины в белой рубашке и след простыл.
II
II
Рассказ настоятеля, казалось, оставил глубокий след в сердце Мастера, но со временем он забылся. Однако невидимая связь между ним и молодым мужчиной не оборвалась.
В третий раз он встретился Мастеру в очень дождливый день в конце сезона.
Точнее сказать, это была не совсем встреча.
Возвращаясь с деловых переговоров, Молодой Мастер попал под сильный дождь — вода промочила дно бумажного пакета в его руках, и оно порвалось, так что ему пришлось зайти к знакомому в табачный магазин по пути.
Под незатихающие звуки ливня он перекладывал вещи в сухой пакет, как вдруг краем глаза заметил фигуру человека, прошедшего мимо магазина.
Подняв глаза, Мастер наблюдал за фигурой сквозь стекло двери, отделявшей его от торговой улицы с жилыми домами напротив. Фигура молодого мужчины. Он проследил за ним до момента, как тот скрылся, дойдя до конца улицы.
Мастер продолжал озадаченно смотреть на стеклянную дверь, когда вернулась жена владельца табачной лавки, неся в руках горячий чай.
— Что, видел жильца дома по соседству? — пробормотала она.
— Рядом действительно есть жилые дома?
— Да, владелец скобяной лавки сдает внаем, — объяснила женщина, сердито посмотрев на дверь. — Молодой, но не работает. Говорят, проблемы со здоровьем.
— Ясно.
— В хорошие дни он, бывало, помогал с доставкой продуктов в супермаркет у автобусной остановки, но теперь почти не выходит из дома. Заперся в комнате, мы его давно не видели. Меня это беспокоит… — Женщина прикрыла рот рукой, словно случайно проговорилась.
— Понятно, — не подал вида Мастер.
— Нет, он всегда опрятный и вежливый, тихий молодой человек. Довольно симпатичный, — принялась оправдываться женщина, словно боялась, что ее примут за злостную сплетницу.
Услышав это описание, Мастер сразу же вспомнил образ молодого мужчины. Неужели… это он?
— Странно, но его еще очень любят дети. Мой внук часто с ним болтает; удивительно, как быстро они подружились…
Ошибки быть не могло. Это был он. Мастер вспомнил храм и мужчину в окружении детей.
По всей видимости, он все еще не оправился.
Его сердце сжалось. Мастер вспомнил рассказ настоятеля об ужасных испытаниях, отчаянии и болезни…
— Ба, а Старший Брат вернулся?
Откуда ни возьмись появился мальчик в резиновых сапожках. Он, должно быть, еще учился в начальной школе.
Наверное, мальчик издалека видел, как молодой мужчина выходил на улицу.
Женщина нахмурилась.
— Вернулся, но ему нехорошо. Не вздумай его донимать, слышишь?
— Но он обещал научить меня собирать радио…
— Дождись, пока ему полегчает. Да и льет как из ведра!
— Но ведь в дождь будет лучше собирать радио дома.
«Устами младенца глаголет истина», — подумал Мастер, с улыбкой наблюдая за беседой взрослого и ребенка.
— Старший Брат сейчас только и делает, что читает сутры[76], запершись в комнате. Или бродит в поисках неизвестно чего. Надо ловить его сейчас…
Мастер вспомнил, как настоятель убеждал мужчину принять учение Будды, — и был рад услышать, что тот, кажется, последовал его совету.
Попрощавшись с женщиной, продолжавшей спорить с внуком, он вышел из табачной лавки.
Снаружи продолжался жестокий ливень.
* * *
Судьбоносная связь между людьми — загадочная вещь. Можно ли назвать это судьбой? Однако среди множества живущих в этом городе людей, с которыми Мастер и словом не перемолвился, не думая об их существовании, он почему-то знал о конкретном человеке, встреченном им абсолютно случайно.
Как можно было объяснить этот факт? Пусть молодой мужчина и не занимал мысли Мастера в обычной жизни, но время от времени без какой-либо видимой причины его образ непременно всплывал в памяти, вызывая чувство беспокойства.
Сезон дождей миновал, но мучительная жара не ослабевала. День за днем прохожие искали в тени спасение от палящего солнца, заставлявшего воздух кипеть, — жара сопровождалась ужасной влажностью, делая город похожим на сауну.
Взгляд Мастера, возвращавшегося с деловой встречи по поводу доставки офисных товаров, упал на вывеску с надписью «ЛЕД» на витрине магазина сладостей. Решительно зайдя в магазин, он заказал лед[77] с клубничным сиропом и, сняв очки, отер пот со лба. Из открытого окна подул прохладный ветерок, и Мастер вздохнул с облегчением. Он смог уловить обрывок разговора двух младшеклассников, проходивших мимо окна.
— Я перестал понимать, о чем он говорит.
— Брат стал совсем того…
Выглянув из окна, Молодой Мастер разглядел двух мальчишек, идущих по улице. Он узнал голос одного из них. Мальчик из табачной лавки.
— На вид он нормальный. Когда объясняет математику, то все хорошо. Он это делает лучше любого учителя.
— Ну, а что это за третий глаз?
— Не знаю. Он давно искал, искал какой-то третий глаз… Вроде его кто-то научил. А потом он стал постоянно повторять, что нашел его, но мне стало скучно, и я ушел.
— Странный.
— Ага.
— А вот во втором классе…
Голоса удалялись.
Мастеру стало не по себе.
Очевидно, они говорили о молодом мужчине.
Он нашел третий глаз. Что бы это могло значить?
«Должно быть, это знак», — подумал Мастер, прижимая стаканчик со льдом ко лбу.
Совсем как в гадании, где человек выходил на улицы города, держа конкретный вопрос в голове, и искал ответ в случайных фразах всех встреченных им людей.
Что за ответ был спрятан в подслушанном им разговоре мальчишек? Почему он постоянно слышал об этом мужчине?
Должно быть, виной этому было его желание узнать о нем больше. Он не знал даже его имени. Нет, имя как раз его не интересовало; он хотел знать лишь то, как этот молодой мужчина, так похожий на его дядю Тоси, справляется с грузом неудач и трагических обстоятельств, о чем он думает.
Доев клубничный лед, Мастер наконец оправился от перегрева.
Заметив, что солнце наконец опустилось к горизонту, он направился к месту, которое не планировал сегодня посетить. В табачную лавку, где попросил сухой бумажный пакет несколькими днями ранее.
Неподалеку жил молодой мужчина. Мастер не знал его имени, никогда с ним не заговаривал, лишь несколько раз видел его абсолютно случайно.
Мир вокруг беззвучно раскрывался ему навстречу. Самые жаркие часы миновали, но лучи солнца все еще подогревали городские улицы.
Молодой Мастер по памяти дошел до табачной лавки. Улицы казались опустевшими. Прилавок остался без присмотра — должно быть, владелец лавки скрывался от жары в глубине прохладного помещения. Можно сказать, сейчас весь город выглядел необитаемым.
Мастер задумчиво постоял перед входом в лавку. Затем заметил узкую тропинку. Пройдя по ней и завернув за угол, он мог встретить молодого мужчину. Того, что выглядел старше своих лет и напоминал ему святого.
«Что я вообще здесь делаю?»
Мастер нерешительно замер, чувствуя, как по коже стекает пот.
Он не мог сдвинуться с места.
Так и не ступив на узкую тропинку, резко повернулся и ушел в поисках ближайшей автобусной остановки.
* * *
Тянулось невыносимо жаркое лето.
Дни наполнились стручками фасоли и кукурузными початками, корочками от арбузов и палочками от мороженого, число которых неумолимо росло под звон пустых пивных бутылок, выносимых через черный ход идзакая[78]. Дети, с больными животами от слишком холодных напитков, кривились от горьких пилюль, которые их заставляли глотать рассерженные родители. Казалось, что лето никогда не кончится, но жители города прекрасно знали, что сезоны неизбежно сменят друг друга, стоит прийти новостям о тайфуне.
Спертый воздух и высокая влажность застали Мастера сразу по пробуждении.
Несколько дней подряд температура ночью не опускалась ниже двадцати градусов — это означало, что на город надвигается низкий атмосферный фронт. С самого пробуждения Мастер вспотел с ног до головы; плохое настроение усилилось из-за детей, шумно бегающих по дому перед уходом в школьный поход.