Мастер сомневался в том, что раскрывать столь личную информацию было уместно, но в то же время сгорал от любопытства.

У настоятеля был сильный кансайский акцент[70] — его выдавала некоторая театральность речи. Размышляя, где тот мог раньше жить — в Нара или в Киото, — Мастер прислушался.

— Невероятно, но пациентом клиники, оказавшимся на соседней с ним койке, был уважаемый преподаватель университета — специалист по буддийскому искусству. Тогда молодой человек впервые начал интересоваться Буддой.

— Хорошо бы Будда ему помог…

— Кажется, ему больше интересны изображения Будды, а не само учение. В особенности урна[71]. Знаете, что это? На изображениях Будды бывает точка посреди лба, похожая на третий глаз, — он заинтересовался этим.

Мастер был поражен. Глаз посреди лба…

Он вспомнил молодого мужчину, стоящего перед витриной лапшичной и смотрящего, не отрываясь, на свиток в ней.

Настоятель спокойно, не меняя интонации, продолжил понемногу рассказывать о беседах с мужчиной.

— Что это за глаз? Прежде всего, глаз ли это?

— Нет, это не совсем так. Это пучок волос, растущих между бровей бодхисаттвы [72] . Завиток, закрученный вправо, часто похожий на глаз. На изображениях он выглядит как маленькое зернышко, иногда его делают из небольших кристаллов. Из этой точки обычно исходит божественный свет.

— Выходит, это не глаз.

— Нет. Есть святые с третьим глазом — например, Бато Каннон [73] с лошадиной головой или недвижимый Фудо Будда [74] , — но это, как правило, гневные божества.

— Гневные?

— Верно. Издревле в культуре и религии разных стран присутствовали изображения существ с третьим глазом. Они окутаны тайной. Говорят, если этому обучиться, то любой человек сможет излучать из этой точки на лбу тепло. Возможно, связи нет, но на иллюстрациях в учебниках, где, например, изображен Франциск Ксаверий [75] или другие христианские монахи, можно увидеть, что макушка на их голове лишена волос. По одной теории, это результат упорных духовных тренировок и циркуляции по телу энергии, нашедшей выход в виде тепла, исходящего из верхушки головы, — это и приводит к естественному облысению этого участка. Вот почему самых известных и добродетельных монахов обычно изображали с лысиной. С другой стороны, это самый распространенный среди мужчин тип облысения, потому, наверное, все можно списать на обычное совпадение.

— Тренировать добродетель? Интересно, что же можно увидеть через третий глаз?

— Что ж, я и сам не знаю. Наверняка он видит мир совсем иначе, на ином уровне.

Молодой Мастер вспомнил, как кто-то на встрече выпускников рассказывал ему о необычном настоятеле храма — тот, в прошлом повеса, совсем недавно унаследовал свой пост от отца, успел поездить по миру и даже связаться с коммуной хиппи в Америке. Теперь, слушая рассказ настоятеля, он легко мог в это поверить.

Рассказ продолжился.

— Я не знаю, что мне делать.

— Что делать с чем?

— Я знаю, что должен ответить, но не знаю, как.

— Ответить кому?

— Не знаю, что и сказать… Ответить этому миру.

— Месть — это не ответ, отмщение — грех. Месть обязательно вернется. Это порочный круг. Она не приведет ни к чему хорошему. Твоя сестра не сможет упокоиться с миром.

— Нет, вы неверно меня поняли. Я не держу зла на мир из-за того, что случилось с моей сестрой. Досадно, что все так думают. Дело не в этом.

— Тогда в чем же дело?

— Прямо сейчас мир задает мне вопросы. Мир взвалил мне одному на плечи тяжелую ношу, а я молчу. Я так долго терпел. Но должен быть какой-то ответ, я должен ответить миру. Прямо сейчас я ощущаю огромную ответственность.

— Ответственность? За что? Произошедшее не было твоей виной. Часто люди, втянутые в ужасные обстоятельства, могут ощущать вину, но это не так. Нет причин чувствовать себя ответственным.

— Правда? Но втянут оказался лишь я. Никто больше, выбрали меня. У этого должна быть какая-то причина, не так ли? Разве я не должен на это ответить?

— Ага, я наконец понял.

— Что?

— Благодаря тебе.

— О чем вы?

— Похоже, я вернулся сюда ради тебя.

— Ради меня?

— Мои проблемы не идут ни в какое сравнение с тем, что довелось испытать тебе, но я так же с подозрением смотрел на этот мир. Я родился в храме и рос согласно учению Будды, но взбунтовался, и по молодости всюду странствовал в поисках ответа. Устав от бродяжничества, я вернулся в отчий дом, бесстыдно став преемником отца, и вот я беспечно читал проповеди, пока наконец не встретил тебя. А все потому, что тебе суждено перенять Его учение.

— Мне?

— Да, тебе. Профессор буддийского искусства, встреченный тобой, был еще одним знамением. Ты, как никто другой, нуждаешься в учении Будды, вот почему ты пришел ко мне.

— Вот как? Я не верю в судьбу. И в знамения тоже.

— Называй это как хочешь, но все было предопределено — ты должен был прийти сюда за учением Будды.

— Раз так говорит настоятель, возможно, это и правда… Так или иначе, я чувствую ответственность. И я хочу этот глаз. Третий глаз. Чтобы мне больше не пришлось страдать, я хочу видеть иначе — с высоты наблюдать за собой и миром вокруг. Это все, чего я жажду.