– Овер-сюр-Уаз, – подумав несколько секунд, ответила Ван Страатен.

Штайнер, борясь с тошнотой, набрал в своем планшете название города – он должен был отчитываться перед руководством.

– Что, черт возьми, ты там все время пишешь? – набросилась на него Ван Страатен, но ее отвлек Пилот:

– Самолет сел. Нужно найти место для посадки… недалеко, но и не слишком близко.

Диспетчер указал на карте ровную местность, и вертолет стал замедляться. Но внезапный порыв ветра развернул его, и все чуть не попадали с кресел.

Пилот развернулся навстречу ветру и стал опускать аппарат. Вертолет уже почти касался земли, когда ветер сменился, и вертолет снова взмыл вверх.

– Господи, – пробормотала Ван Страатен. – Мы должны срочно приземлиться!

– По частям? Или подождете, пока я сделаю это аккуратно?

Ван Страатен спросила Яагера, продолжает ли он отслеживать местонахождение Смита.

– Он сейчас на земле. Это все, что я могу сказать наверняка, – ответил тот.

82

82

От места приземления самолета до центра Овер-сюр-Уаза они быстро добрались на машине. Заика-здоровяк вышел первым, осмотрел место, сделал знак, что все чисто, и вернулся за руль, не выключая двигатель.

Затем вышел Торговец и сам осмотрел площадь: неказистые корявые деревья по периметру, магазины по одну сторону, а по другую – аптека, кондитерская, «Отель де Вилль» и знаменитый ресторан «Auberge Ravoux». Торговец знал его историю, и в том, что они оказались здесь, ему почудилась некая ирония судьбы. Магазин «Оптика» возле ресторана напомнил ему об очках Смита и той ловушке, которую на него расставили.

Гюнтер вышел из машины с пистолетом в руке, держа Смита на мушке, как на стрельбище.

– Убери это… Не надо привлекать внимание, – проговорил Торговец.

Дженнифер тоже вышла, ветер раздувал ее юбку в стиле Мэрилин Монро, и Торговец добродушно рассмеялся. Хотя с ней было покончено и следовало подумать, что с ней делать теперь, когда она его так подвела. Торговец проверил адрес и ориентиры, которые ему прислал Финн де Йонг; нужный дом был недалеко. Он постучал в окно машины и велел охраннику отогнать машину на боковую улицу, в какое-нибудь тихое место. Затем он посмотрел на Смита, сидевшего на заднем сиденье со связанными руками и ногами и с кляпом во рту.

– Если мы через тридцать минут не вернемся, убьешь мистера Смита, – сказал он охраннику. – Потом заберешь меня. Я отправил адрес на твой телефон. Не забудь.

– Я… не… забуду, – запинаясь, пробормотал тот и кивнул.

В голове у Смита гудело. Возможно, они решили использовать его в качестве некого бартера, прежде чем убить. Они ничего от него не добились – он знал, что дверь кабины самолета невозможно открыть во время полета, и Торговец просто устроил спектакль. Смита никуда не выбросили, но побили: он чувствовал вкус крови во рту и на распухшей губе. Он видел в окно, что на площадь въехала другая машина и из нее вышел какой-то мужчина, лица которого Смит не успел рассмотреть. Торговец поздоровался с ним, затем они все вместе направились куда-то через площадь.

83

83

Ты следуешь за ним, как и за теми, другими, в Нью-Йорке, наблюдая и волнуясь. Твое сердце как треснувшее стекло, непонятно на чем держится после тех ненавистных слов, которые он сказал тебе в самолете. То, как он обращался с тобой после возвращения в Амстердам, наконец-то обрело смысл: он устал от тебя. Все встало на свои места: с тобой покончено.

Опустив голову, ты идешь за ним по площади, глядя, как ветер несет по тротуару преждевременно увядшие листья, и вспоминаешь, что ты сделала и от чего отказалась ради него. Теперь тебя вышвырнут, как какую-нибудь девочку на побегушках, которую сделали крайней. Тебя, которая лгала, уговаривала, предавала друзей, жертвовала всем, потому что верила, что ты ему небезразлична… Теперь ты понимаешь: тебя использовали, одурачили. Но ты не позволишь ему уйти безнаказанным.

– Стефан, – окликаешь ты его, но он продолжает идти, не оборачиваясь. Ты зовешь снова, громче.

– Ну, что? В чем дело, Дженнифер?

– Нам надо поговорить. Срочно. – Ты сама удивляешься той силе, которая в тебе вдруг открылась. – Пусть идут дальше. Мы их догоним, – произносишь ты с мягкой улыбкой.

– Давай быстрей, – говорит он, поглядывая на остальных, остановившихся на краю площади в ожидании.

Но мысли путаются, сердце лихорадочно трепещет, и ты начинаешь говорить что-то не то, извиняешься за Льюиса-Смита, мол, ты не знала и раскаиваешься…

– Это уже не важно, – небрежно бросает Торговец. – Даже если бы мистер Льюис оказался настоящим, я бы просто отследил его контакты, а потом устранил. Скоро от этого предполагаемого мистера Льюиса никаких следов не останется, словно его и не было. – Он касается твоей щеки, и ты внутренне содрогаешься. – Пусть это тебя не беспокоит. Все свидетельства существования мистера Льюиса будут уничтожены.

«И свидетели тоже? Например, я?» Но вслух ты говоришь другое.

– Нет. Дело не в этом.

– Тогда в чем? – Торговец беспокойно переминается с ноги на ногу.

– У меня кое-что есть на тебя.

– Что? О чем ты? – спрашивает он презрительно. Солнце освещает его со спины, превращая его светлые зачесанные вверх волосы в ореол демонического ангела.

И ты рассказываешь ему о бумагах, купчих, доказательствах его незаконных деловых операций. Ты говоришь, что наткнулась на них случайно и не собиралась когда-либо использовать их против него. И ты бы этого не сделала, если бы тебя не вынудили. Ты смотришь ему в лицо, чувствуя в себе силу и уверенность. Тебя не так просто сбросить со счетов.

Он отвечает на твой взгляд – вдруг издает короткий смешок.

– Дженнифер, дорогуша. Ты думаешь, я не знал, что ты рылась в моем сейфе и шпионила за мной? Я же запоминаю каждую бумагу, куда я их кладу и в каком порядке. Когда я увидел, что их перекладывали, я понял, что ты в них порылась и сделала себе копии.

– Тогда почему… – выдавливаешь ты, пытаясь совладать с дыханием.

– Почему я ничего не сказал? Потому что мне это показалось забавным. Ты думала, что у тебя на меня что-то есть, думала, что подстраховалась. И что ты собиралась делать?

Ты отвечаешь ему, что никакого плана у тебя нет, потому что у вас был совместный бизнес, и ты надеялась, что в конечном итоге это перерастет во что-то большее.

– Совместный бизнес? У нас с тобой? И что-то большее? Что, например? Неужели ты думала, что я женюсь на тебе? – Он уже просто хохочет, запрокинув голову, на шее у него рельефно проступают вены, и ты представляешь, как в них впиваются твои ногти. Мысль о том, что он когда-то был тебе дорог и ты позволила себе поверить, что станешь его партнером в бизнесе и в жизни, теперь кажется тебе смешной и вызывает отвращение.

– Какая ты милая. И какая наивная. Но не волнуйся, я люблю тебя и никогда не предам. – Он гладит тебя по щеке, потом прижимает руку к твоему сердцу. – И, конечно, ты не предашь меня. Если бы ты это сделала, то я бы, конечно, нашел тебя и наказал. Ты ведь понимаешь это, не так ли? – Он говорит ласково, почти мурлычет, а в это время его рука с силой сдавливает твою грудь.

– Да… – произносишь ты, подавляя гримасу боли.

– Вот и хорошо. – Он ослабляет хватку. – Теперь давай присоединимся к остальным и закончим то, ради чего мы пришли. Скоро все это останется в прошлом, и мы забудем об этих мелких неприятностях.

Он берет тебя за руку и ведет через площадь, и ты уже точно знаешь, что он предаст тебя. Если только ты не предашь его раньше.

84

84

Туссен читал отрывок из дневника своего прадеда Жюльена, в котором тот выражал сожаление, что не сопровождал Винсента в последний день его жизни. В тот жаркий июльский день Винсент вернулся в гостиницу поздно, без мольберта и принадлежностей для рисования, и только потом они обнаружили его в постели, раненого.

– Он что-нибудь пишет о картине? – спросила Аликс. – Той, что была сделана по эскизу? Той, которую я нашла?

– Да. По словам Жюльена, в композиции вокруг тела Винсента было два автопортрета. Но после похорон остался только один.

– Что случилось со вторым?

Туссен начал было говорить, но его перебил де Йонг.

– Все это очень мило. И дневник вашего прадеда подтверждает существование второго автопортрета, который нашла Алексис. Но сейчас нам нужно разобраться с вашим рисунком, пока он не сгнил!

– Прочтите сами, моя дорогая, и верните мне потом. – Туссен прервал чтение и протянул дневник Аликс. Она сунула дневник в карман джинсов.

– Хорошие новости, месье, – сообщил де Йонг, в очередной раз посмотрев на свой сотовый. – Я нашел покупателя на ваш эскиз.

– Я же сказал вам, что не буду его продавать.

– Если вы отказываетесь сотрудничать в спасении национального достояния, я буду вынужден принять меры.

– Вы уже слышали мое последнее слово, – вздохнул Туссен и аккуратно накрыл набросок листом вощеной бумаги. В этот момент входная дверь распахнулась.

85

85

Сидя на заднем сиденье машины, Смит видел, как Торговец и его сообщники скрылись за зданием гостиницы «Отель де Вилль». Он не знал, что им здесь нужно, но был уверен, что они вернутся; они оставили картины и Талли под присмотром второго охранника в самолете. Они убьют Талли и самого Смита: это всего лишь вопрос времени. Они оставили Талли в живых только для того, чтобы разыграть для Смита ту сценку в самолете. Скорее всего, они собираются инсценировать дело так, как будто они с Талли убили друг друга: аккуратно и просто.