– Лжец. Какой наглый лжец, – процедила она сквозь всхлипы, но говорила она это так, будто бы сама не верила в собственные слова.

Я кивала, соглашаясь со всем, что она говорила. Нет ничего тяжелее момента, когда осознаешь, что оказался не прав и совершил серьезную ошибку. Похоже, это и есть тот самый момент в жизни Лилии.

С каждой минутой она плакала все тише, пока совсем не успокоилась. Ей пришлось использовать всю пачку салфеток, стоящих на тумбе рядом с кроватью, чтобы привести себя в порядок.

– Блокнот тоже немного пострадал. Извинись перед этой Лолой за мокрые страницы. Скажи, одну женщину прорвало на слезы, – сказала она, нацепив на лицо улыбчивую маску.

– Прости, что показала тебе это…

Она лишь отмахнулась от моих слов, не дав договорить.

– Неважно, что случилось на самом деле. Я уже и не помню, в какой момент наш брак умер. Может, когда родилась Анна, ведь в тот день все мои мысли были об ее безопасной и благополучной жизни. У меня мог сработать неадекватный материнский инстинкт, из-за которого я решила избавиться от всех, кто мог бы ей навредить. Может, выходки Филиппа, и тот пожар в нашем доме совсем ни при чем? Мы никогда этого не узнаем, как и того, насколько правдива история из блокнота.

– Не понимаю, зачем убийца напал на тебя, – тихо сказала я, надеясь, что она сможет мне помочь, приоткрыв завесу прошлого Липпа. – Может, это как-то связано с вашим общим прошлым?

Лилия хихикнула.

– Ты точно не полицейский под прикрытием? Задаешь такие же вопросы.

– Мы мыслим с ними в одном направлении. Так что?

Выражение ее лица сделалось серьезным и задумчивым.

– Когда я встретила Филиппа, его едва ли можно было назвать полноценно живущим человеком. На нашем первом свидании он признался, что много лет чувствовал себя мертвым, обзывал себя двуногим недоразумением и ошибкой природы. Он ненавидел себя так сильно, что в ответ на мое признание ему в любви, попросил разлюбить, пока не поздно. Однажды Липп сказал, что многие люди в нем разочаровались, многих он сильно подвел, а кому-то разрушил жизнь. Понятия не имею, насколько это правдивые слова. Мне всегда казалось это обычной самоуничижительной речью нездорового человека.

– Значит, общих врагов у вас быть не может?

Лилия отрицательно покачала головой.

– Мы были слишком сосредоточены друг на друге и на том, чтобы ему стало лучше. Если он и завел где-то врагов, то мне об этом точно ничего не известно. Прости, Ева.

– Спасибо, что рассказала все это. И еще раз извини…

Она снова махнула на меня рукой и жестом пригласила обняться.

Когда я уже выходила из палаты, Лилия окликнула меня.

– Ева! – начала она. – У меня остались кое-какие вещи Липпа, которые он не забрал с собой. Они лежат в подвале. Как только меня выпишут, приезжай, если хочешь. К сожалению, это – все, что у меня осталось от его прошлого.

Пока мы обменивались номерами, внутри вспыхнуло уже привычное любопытство, а еще появилась надежда, что ничего еще для расследования не потеряно.

Я тебе пригожусь

Я тебе пригожусь

Лола работала не в самом шикарном кафе-баре, но в целом здесь уютная атмосфера: светлое помещение, удобные мягкие стулья, новенькие столики ярко-желтого цвета. Я приехала к ней в выходной день, так что посетители с каждой минутой только прибавлялись. Она принесла мне салат с креветками и ежевичный лимонад, и побежала на кухню за заказом для других клиентов.

– Ну, ничего, однажды ты станешь знаменитой писательницей и сможешь уволиться отсюда, – сказала я Лоле, когда она подсела ко мне во время своего пятиминутного перерыва.

– Ты прочла рассказы?

– Да, некоторые даже по два раза. Яна права – у тебя талант.

– Ой, – засмущавшись, она быстро забрала у меня блокнот и положила его к себе на колени. – Вот бы кто-то еще платил за наличие таланта.

– Давай выпустим сборник рассказов? Издадим его на электронной литературной площадке, – я предложила ей то, о чем сразу подумала, когда прочла сочиненные истории из блокнота. – Это – совершенно бесплатно.

Она сочиняла самые разные рассказы: пугающие до дрожи, вызывающие непроизвольную улыбку и смех, и те, от которых наворачивались слезы. Все истории написаны от третьего лица, но я все равно почувствовала причастность к жизням героев.

– Я об этом ничего не знаю. У меня даже компьютера нет.

– Ерунда. Ты скажи, как тебе сама идея? Нравится?

Лола быстро кивнула.

– А в печатном виде можно будет сделать сборник?

– Конечно, но все рассказы нужно перенести в электронный вид.

– Думаю, Тима сможет мне помочь. У него есть крутой ноутбук.

– Как закончите с этим, позвони мне. Решим, как дальше все сделать. Еще будет нужна обложка.

– Можно попросить Элю, – Лола радостно хлопнула в ладоши. – Она же рисует.

– Ну, вот. Считай, что сборник уже в твоих руках, – я улыбнулась ей, и кто-то позвал ее с кухни.

– Перерыв подходит к концу. Спасибо, что пришла и подала мне эту идею. Звучит классно, Ева.

– Результат будет еще лучше. Ладно, тогда неси счет, – мне хотелось спросить, как дела у них с Тимой, но я решила не смущать ее такими вопросами.

Мы попрощались, и через десять минут я уже ехала домой на автобусе. Есть в блокноте рассказ, понравившийся мне особенно сильно: про девушку, мечтающую петь в группе. Ее звали Эли (хотя на самом деле Алиса, но самой девушке не нравилось собственное имя, оно казалось ей недостаточно крутым для будущей знаменитой певицы, а она всерьез планировала ей стать). Так вот, внешне хорошенькая Эли и правда имела потрясающий голос. Она выступала на школьных праздниках и семейных ужинах, где собирались все родственники. Все прочили ей большое будущее в сольной певческой карьере, но сама Эли грезила попасть в рок-группу. Как по заказу, в школе, где училась девочка, образовался мальчишеский коллектив. У них было не так много оборудования, да и репетировали они у кого-то в гараже, но Эли знала, что это ее шанс. Всеми возможными и невозможными путями ей все же удалось стать частью группы (солисткой). А дальше все развивалось, как в сказке (может, это она и есть): на одном из городских конкурсов их группу заметила важная шишка в мире музыкальной индустрии и предложила им сотрудничество. Через пару лет они уже выступали на крупных площадках страны, ни один концерт не проходил без их участия. Эли вышла замуж за другого солиста группы, и все у них складывалось хорошо. Даже слишком хорошо. В конце рассказа во время выступления у одного из музыкантов рвется струна на гитаре и отскакивает в мужа Эли. Он интуитивно отходит в сторону, чем задевает саму Эли, и она начинает падать: хватается руками за воздух, все происходит быстро и в то же время мучительно медленно. Все видят, как девушка налетает на музыкальную колонку, бьется об нее головой, а затем, окончательно потеряв равновесие и остатки сознания, падает с высокой сцены вниз. Все собираются вокруг и видят, как вокруг ее головы появляется кровавый ореол. На этом рассказ заканчивается, но к нему есть небольшая приписка красной ручкой: Не всё то смерть, что ей кажется. Иногда жизнь надевает маску смерти, давая шанс тем, кто был давно обречен.

Сколько бы я ни пыталась, у меня не выходило понять, что скрыто за этими двумя предложениями. Вариантов много, но правильный ответ лишь один. Вопрос только в том – какой?

Я снова задумалась о Филиппе. Была ли его смерть не той, чем казалась? Вряд ли, если учесть все издевательства, что проделал с ним убийца. В данном случае смерть именно такая: жестокая, беспощадная, бесчеловечная. И у нее лицо живого человека. И мы его поймаем.

Эд попросил Леонида помочь ему перевезти картины в галерею. Они как раз занимались этим, когда я приехала домой. Мы с братом столкнулись у подъезда. Он широко улыбнулся, довольный переживаемыми сейчас моментами. Вчера вечером он пришел ко мне в комнату и признался, что счастлив. Такое от него не каждый день услышишь, это, и правда, важно для него, как ничто другое. Больше всего я боялась его разочарования, если выставка пройдет не слишком успешно. Лео пригласил на нее других полицейских, а я раздала пригласительные коллегам из центра, но это не давало никаких гарантий. Люди всегда охотно принимают приглашения, но в последний момент передумывают с такой же легкостью, с какой обещали прийти.

Лео я встретила у входа в квартиру, он нес очередную картину к лифту. Мы поздоровались, кивнув друг другу.

– Надеюсь, он тебе хотя бы заплатит, – сказала я и скрылась в коридоре, не дав ему возможности ответить.

Когда они закончили, то поднялись домой и засели на кухне, гремя посудой. Меня посетило одно из тех состояний, когда не можешь уснуть, но и не хочешь открывать глаза. Кто-то постучал в дверь моей комнаты, но я не ответила, решив притвориться спящей или мертвой (на их выбор). В коридоре послышались шаги и тихие голоса: Эд вслух предположил, что я сплю или просто не хочу с ними говорить. Второе предположение мне совсем не понравилось. Нельзя позволить Лео так подумать. Хотя бы потому, что он еще может мне пригодиться в расследовании. Поняв насколько абсурдно это звучит, усмехнулась нелепым попыткам обмануть себя.

Когда я вошла в комнату брата, они сидели на диване и о чем-то увлеченно болтали. Похоже, между ними двумя завязалась настоящая дружба. Заметив меня, Лео резко замолчал.