Он достал из кармана записку с именем дочери и посмотрел на звездочку на обратной стороне.

– Девять концов. Что за бред, – сказал он. – Девять концов.

Одним прыжком директор вскочил с лестницы и, ведомый какой-то внутренней интуицией, продолжил путь наверх, этаж за этажом, пока не остановился на одном из пролетов перед дверью, где висела ржавая табличка с номером «9», на которой была выцарапана девятиконечная звезда, как на записке.

– Не может быть…

Он прикоснулся к знаку. Каждая его линия была не менее сантиметра глубиной; невозможно представить, какую силу пришлось приложить, чтобы вырезать его. Дверь была закрыта. Дженкинс уперся в нее плечом, налег всем телом и выбил хлипкий замок.

Внутри стояла непроглядная тьма, такая густая, что невозможно было увидеть что-либо дальше дверного проема. Дженкинса охватил страх, но в то же время он хотел знать, что скрывалось там, внутри. Он хотел понять, почему погибла Клаудия и какое отношение он имел к истории, произошедшей, когда он жил в Солт-Лейк-Сити.

Он перешагнул через порог и оказался во мраке. Окна были заколочены, и сквозь них пробивались лишь слабые лучи света, освещавшие висевшую в воздухе пыль. Доктор достал мобильный, чтобы посветить им, но тут же выронил его. При падении выпала батарея, и телефон отключился. Пока директор пытался включить мобильный, его охватила дрожь. Он ничего не видел. Он не мог разглядеть даже собственные руки, и это вселило в него еще больший страх. Он сделал несколько шагов в темноте, ощупывая стену рукой. Вдруг он почувствовал что-то похожее на выключатель, и, как только он нажал на него, ослепительный свет залил комнату.

Глава 51

Глава 51

27 декабря 2013 года.

Место неизвестно

Ничего в целом мире не связывало эту тень, кружащую по комнате, с человеком. Она жила в темной лачуге на верхнем этаже в пригороде Бостона в окружении мусора и питалась объедками. Когда эта тень, истерзанная бегом времени, вышла из квартиры, утреннее солнце осветило ее лицо – оно было изрезано глубокими морщинами; голос превратился в хрип.

Она на удивление быстро спустилась по лестнице и, столкнувшись на входе с Дженкинсом, не произнесла ни слова. Эта встреча была для нее неожиданной. Когда доктор поднимался по лестнице, она подумала, что надо остановить его, но решила выиграть время. Ей нужно было убраться отсюда, бежать куда угодно, лишь бы подальше от этой квартиры. Имя Клаудии Дженкинс эхом раздавалось у нее в голове, и она направилась к первому попавшемуся киоску. Издали она посмотрела на газеты и прочитала заголовки. «Приближается сильнейшее похолодание за последние пятьдесят лет», – сообщал «Геральд Трибюн». «Одиночная камера „обезглавливателя“, – гласил Нью-Йорк Таймс», сопровождая заголовок расплывчатым снимком кабинета с мягкими стенами, сделанным одним из санитаров клиники. «Дочь доктора Дженкинса найдена обезглавленной», – писал «Вашингтон Пост» под фотографией с картонной коробкой. Старуха отшатнулась от киоска, словно ее ударили по голове, и села на лавку. Свет утомлял ее, голова кружилась. Она все еще находилась около здания, из которого вышла, – сидела на одной из лавочек в парке, откуда ей было видно девятый этаж. Она вытащила из сумки толстую книгу в коричневой обложке с пожелтевшими листами. Открыла ее наугад и с состраданием посмотрела на старую выцветшую фотографию, сделанную в больнице. На снимке был доктор Дженкинс. Он гладил Лауру по щеке. У нее на руках лежала Клаудия, которая смотрела на нее так, будто в целом мире больше ничего не существовало. Она вырвала снимок из альбома и приложила его к губам.

– Прости, Клаудия, – прошептала она. – Тебя все-таки нашли.

На фотографию упала слеза. Старуха убрала книгу в сумку и быстро направилась в сторону машины Дженкинса, которая стояла у входа в здание. Она оставила фото под дворником автомобиля и подняла голову, чтобы посмотреть на верхние этажи.

– Уже вот-вот, – сказала она.

Через несколько секунд мощный взрыв выбил окна девятого этажа, стекла во всем здании лопнули, а на парковке заголосили сирены машин.

Глава 52

Глава 52

23 декабря 2013 года.

23:51. Бостон

Я беру книгу с именами и кладу в свой рюкзак. Если не достигну цели, я смогу использовать ее в качестве доказательства. С помощью этого списка полиция, по крайней мере, сможет связать убийства девушек по всему миру. Приближается полночь. Мне надо торопиться. Я не могу ждать ни секунды, иначе будет слишком поздно. Я просматриваю содержимое ящиков письменного стола – вдруг там будет что-то полезное? Ничего. Быстрым взглядом окидываю книги, стоящие на полках. Одна классика: Маркес, Остин, Шекспир, Ли, Оруэлл, Уайльд…

«Не теряй времени», – говорю я себе.

Я поспешно выхожу из кабинета и направляюсь в комнату, которая, по-видимому, служит гостиной. Свет в коридоре выключен. Звучит уже другая классическая пьеса, но я ее не узнаю. Как можно тише крадусь по коридору. Если я столкнусь с кем-то еще, мне уже не повезет, как в прошлый раз, и меня не спутают со Стивеном. Я иду туда, откуда доносится музыка. Дверь приоткрыта, и я слышу приглушенный разговор. Заглядываю внутрь и пытаюсь понять, сколько их там.

В комнате огромные потолки, и я понимаю, что со второго этажа смогу рассмотреть ее лучше. Возвращаюсь назад, поднимаюсь по лестнице, но на этот раз, вместо того чтобы пройти по коридору, направляюсь ко второму этажу гостиной. Повсюду развешаны картины, все похожи на оригиналы. Дойдя до места, я прижимаюсь к стене и выглядываю за угол.

Передо мной разворачивается самый отвратительный спектакль на свете: в центре комнаты на мраморном полу лежит распростертое тело девушки, которую привез Стивен. Она без сознания, голая, руки и ноги привязаны к четырем столбам. От этого зрелища я едва не кричу. Вокруг нее стоят скрытые под зелеными одеждами пять фигур. Кажется, они что-то шепчут. Их тихое гудение похоже на молитву, однако я сомневаюсь, что они обращаются к Богу. Бог умер, а с ним и человеческое существо. Что бы они ни делали, у меня нет времени. В полночь они убьют ее. Поднимется топор, и тогда уже ничего нельзя будет сделать. Это их ритуал: молитва, убийство – и за следующей.

В одной из фигур, стоящих в круге, я узнаю того человека с белыми волосами, которого встретил наверху. Глаза его закрыты, он молится с еще большим рвением, чем остальные. Когда мы говорили с ним, он показался мне хорошим человеком, но теперь я вижу его здесь и убеждаюсь в обратном. Две стороны одной медали.

Один из них не поднял руки ладонями вверх, как все: одной он без усилий держит рукоятку топора, опущенного на пол, ногтем другой впивается себе в лицо. Он делает это с таким усердием, что на белый мрамор падает несколько капель крови. Он разут, его ноги покрыты синяками. Он будет первым. Я не могу допустить, чтобы в мире жил кто-то подобный: человек, готовый совершить страшнейшее преступление, беспринципный, безжалостный и бессердечный. В остальных трех нет ничего особенного. Женщина среднего возраста, с каштановыми волосами по плечи. Полноватый мужчина пятидесяти или шестидесяти лет, в очках и с красными щеками. Погруженный в молитву молодой человек лет тридцати, с короткими темными волосами.

Я тихо прохожу дальше по коридору, надеясь, что никому из них не придет в голову поднять глаза. Вдруг их песнопения становятся громче. Нет никакой возможности разобрать, что они говорят, кроме одной фразы: Fatum est scriptum. Кажется, будто единственное, что движет этими выродками, это слова, которые они снова и снова повторяют на латыни: «Судьба предначертана». С каждым моим шагом их пение становится громче и громче. Крадучись, я начинаю спускаться по лестнице, расположенной за их спинами. Если человек с топором откроет глаза, он увидит меня, и все будет кончено.

Я спускаюсь так быстро и бесшумно, как только могу. Но в тот момент, когда я стою всего в двух или трех метрах от одного из них с ножом в руке, девушка, распростертая в центре, приходит в сознание. Раздается оглушительный крик.

Глава 53

Глава 53

15 июня 1996 года.

Солт-Лейк-Сити

Когда Стивен вернулся домой, Аманда уже успела обдумать все возможные варианты, как избежать возвращения в Нью-Йорк. Ей хотелось еще раз увидеть Джейкоба, и ее разум не допускал, что этого может не произойти. Она кружила по комнате, гладила занавески, смотрела в окно, открывала шкаф, просматривала свою одежду, садилась за стол, затем вставала, и все начиналось снова. На очередном круге в спальню вошел как никогда серьезный Стивен и сел на кровать.

– Аманда, твоя мать уже рассказала мне о твоем поступке, – начал он.

– Но ведь я ничего не сделала, вот в чем проблема.

– Ты, наверное, понимаешь, что нам не остается ничего другого, как отправить тебя обратно в Нью-Йорк.

– Это нечестно, папа.

– Почему же?

– Потому что я ничего не сделала. Но вам, видимо, все равно.

– Нам не все равно. Мне очень больно это слышать. В этом году я, как никогда, хотел, чтобы все мы были вместе.