– Джейкоб, куда ты отправил доктора Дженкинса?

– К истоку всего этого, Стелла. К главной цели того, почему я сейчас здесь. Он должен узнать правду о смерти Клаудии. Он должен открыть глаза и увидеть свою жизнь и боль, которую он причинил.

– Какую боль?

– Всему свое время, Стелла.

– Джейкоб, я устала от того, что ты водишь меня вокруг да около. Помоги мне понять, что произошло.

– Во всем мире нет человека, который бы больше меня хотел, чтобы ты знала, что произошло.

– Почему я?

Несколько секунд Джейкоб молчал. Он опустил взгляд и попытался поднять руку к лицу. Но его держали ремни, и он вспомнил, где находится.

– Ты можешь развязать меня, Стелла?

– Развязать тебя? Ты же знаешь, что я не могу, Джейкоб.

– Думаешь, я причиню тебе вред?

– Не знаю почему, но… Я чувствую, что ты мне ничего не сделаешь.

– Я бы не причинил тебе зла, даже если бы был слабоумным, – с улыбкой сказал он.

Стелла встала, подошла к двери и выглянула в окошко, выходящее в коридор, чтобы проверить, до сих пор ли санитары стоят рядом. Она сделала это не для того, чтобы почувствовать себя в безопасности, а для того, чтобы удостовериться, что никто ее не увидит. Убедившись, что санитаров нет, она подошла к Джейкобу и осторожно развязала один из ремней. От прикосновения к его руке ее захлестнул поток чувств. Кожа покрылась мурашками, а ноги задрожали. Ощущения были столь сильны, что на секунду она засомневалась в самой себе и в том, что именно готова сделать ради этих глаз цвета моря. Она хотела позволить ему освободить вторую руку самостоятельно, но поддалась желанию снова ощутить окутавшее ее чувство. Распутывая узлы ремня на его правой руке, Стелла инстинктивно пыталась прикоснуться к его бледной коже. Джейкоб поднял взгляд и посмотрел ей прямо в глаза. На несколько секунд время остановилось, океан успокоился, и оба забыли, где они находятся. Страх Стеллы давно исчез, но близость Джейкоба, его дыхание и тепло его тела подействовали на нее.

Несколько секунд спустя агент молча вернулась на свое место. Джейкоб потер запястья, на которых остался глубокий красный след от тугих ремней.

– Спасибо, Стелла.

– Тебе не за что меня благодарить. Надеюсь, я не пожалею об этом, Джейкоб, – ответила она.

– Продолжим наш разговор?

– Да, продолжим.

– Мне не терпелось увидеть Аманду. Как я уже сказал, мы договорились на пять часов вечера. Я собрался и был на месте без пяти пять. В тех обстоятельствах несколько минут ожидания были бы для меня вечностью. Я стоял перед дверью с поднятой рукой, чтобы позвонить в звонок, и представлял, как она встретит меня с широкой улыбкой, возьмет за руку и мы вместе пойдем на ярмарку. Я позвонил и стал ждать. Прошло время, и я позвонил еще раз. Наверное, меня не услышали, подумал я тогда. Я позвонил более настойчиво, зажимая кнопку звонка несколько секунд. Тишина. Дома никого не было. Только сейчас я обратил внимание, что во дворе не было синего «Форда». Я позвонил в третий, надеясь, что мои молитвы будут услышаны, но… ничего. Расстроенный, я сел на крыльцо, не понимая, что могло заставить ее уйти из дома. Я ждал ее три часа, отказываясь верить, что она посмеялась надо мной.

Вдруг я вскочил на ноги. Какая-то женщина с темными волосами вбежала в дом напротив. Она меня не видела, но я видел ее. Тогда я и понятия не имел, кто она, но мне стало не по себе – женщина была такой испуганной! Она быстро вошла в дом и так же быстро из него вышла, держа в руках какую-то книгу, а после исчезла. Я не мог разглядеть ее достаточно хорошо, но спустя долгие годы поисков я выяснил, кем была эта женщина и что это была за книга.

– Кто же это был?

– Лаура.

– Лаура? Лаура Дженкинс? Жена директора?

– Да.

– Но что она там делала? – спросила Стелла.

– Готовилась разрушить мою жизнь.

– Но почему? Как?

– Поддавшись влечению своего расстроенного ума.

– Что она тебе сделала?

– В тот момент ничего. Но ее слова и затуманенный безумием разум положили начало самой страшной странице истории города.

– Но каким образом?

– Здесь-то и начинается самое интересное. Она сама не делала ничего. Просто однажды – думаю, когда была беременна Клаудией, – она встала и начала записывать случайные имена и даты. Она собрала группу таких же сумасшедших и убедила их, что люди, чьи имена она видит во сне, должны умереть. Все они были женщинами.

– И ничего больше?

– Лаура утверждала, что женщины из ее снов станут причиной гибели тысяч людей. Она придумывала нелепые объяснения: одна изобретет смертельный вирус, который распространится по всей планете; вторая родит одного из самых деспотичных правителей, какие только жили на земле… Другие доводы были еще двусмысленнее: что они откроют какие-то государственные тайны, и это спровоцирует нападение врагов и смерти тысяч людей или ими будет одобрено сокращение бюджета, что лишит возможности найти лекарство от рака.

– И в эти глупости кто-то верил?

– Возьми идею, любую, и всегда найдутся люди, которые в нее поверят, какой бы необоснованной она ни была.

– И сколько лет, ты говоришь, они убивают женщин?

– С 1996 года.

– Столько лет прошло! Неужели они до сих пор верят Лауре?

– Да. Особенно после того, как она в 2001 году увидела во сне еще имя – Айзель Манзур. Они объездили полмира, чтобы найти ее, но не смогли, и дата, которую записала Лаура, август 2011-го, прошла. Полторы недели спустя после окончания месяца произошло нечто, что мир никогда не забудет.

– Террористические акты 11 сентября…

– Именно. Айзель Мазур была одной из жен Усамы бен Ладена, и то, что она не умерла, поспособствовало тому, что он не изменил своих планов. По крайней мере, так говорила Лаура о тех событиях. После этого случая ей все поверили, ну или сделали вид, что поверили, чтобы дать спирали смерти закручиваться дальше.

– И все это правда?

– Об этой истории я знаю только по тем уликам, которые нашел в Стокгольме. Тогда я не смог предотвратить их бегство. Возможно, это правда, возможно – ложь. Я не знаю. Но мне кажется, что сон с каким-то именем не является достаточной причиной для безжалостного убийства.

– А если бы это была правда?

– Что?

– Что, если эти смерти помогли бы избежать больших жертв для человечества?

– Я сомневаюсь в этом, Стелла.

– Почему?

– Потому что среди имен было одно, которое покажется тебе знакомым, но этот человек умер семнадцать лет спустя.

– И чье это имя?

– Клаудии Дженкинс.

Глава 56

Глава 56

27 декабря 2013 года.

Бостон

Дженкинс пришел в себя на пролете восьмого этажа. Он лежал на животе, весь покрытый белой пылью, его руки и лицо были изрезаны ссадинами, а в ушах сильно звенело. В пальцах он сжимал скомканный лист бумаги. Он выжил!

Доктор вспомнил, как он зажег свет в квартире. В тот момент он даже представить не мог, чем это обернется. Он едва ли успел осмотреть стену гостиной, обклеенную газетными вырезками, фотографиями, рукописными заметками и картой мира с сотнями красных точек, когда услышал прерывающийся писк, доносящийся из комнаты. Несколько секунд он не обращал на него внимания, поглощенный увиденным: здесь были вырезки из Le Monde, La Repubblica, Expressen, Bild. В новостях говорилось о пропавших женщинах со всего мира. На стене и на полу он увидел десятки фотографий женских лиц: блондинок, шатенок, рыжих, азиаток, африканок, индианок, латиноамериканок… Это были полароидные снимки, и на нижнем крае рамки были написаны имена и даты.

Директор узнал почерк, которым были сделаны пометки на фотографиях.

– Лаура, – сказал он, отрывая от стены один из снимков.

Его внимание привлекла одна фотография. На фоне остальных, уже пожелтевших, она выделялась белыми полями. Он снял ее со стены и прочитал: «Сьюзан Аткинс, 28 декабря 2013».

Не отрывая взгляда от снимка, он направился в комнату, чтобы узнать, что за писк доносится оттуда. Директор нагнулся и заглянул под кровать. С каждой секундой сигналы звучали все быстрее и громче. Он протянул руку и вытащил на свет какой-то металлический шарообразный предмет. Дженкинса охватила паника. В руках он держал перемотанную скотчем скороварку с проводами и чем-то вроде панели управления, экран которой горел ярко-красным светом. На размышления не было времени, но доктор все же успел заметить, что один из проводов этого устройства лежал на полу и соединялся с тем самым выключателем, на который он нажал, чтобы зажечь свет. Дженкинс положил бомбу на место и выбежал из комнаты. Он был на пороге квартиры, когда бомба взорвалась и ударная волна сбросила его вниз по лестнице.

Понемногу он начал различать звуки. До него донеслись вой сирены и шум огня, охватившего девятый этаж. Как смог, он поднялся и направился обратно в объятую пламенем квартиру. Дверь в комнату выбило, огонь распространялся по гостиной, уничтожая шторы, мебель и стену с фотографиями и новостями. Дженкинс никогда не был трусом, но, представив себя задыхающимся в дыму, он заколебался. Однако он остался, окруженный огнем, дымом и мраком. Плотно зажав рот, он пытался найти нечто большее, чем фото Сьюзан Аткинс, что-то, что поможет ему продолжить поиски Лауры и понять, почему умерла Клаудия. Он кричал и проклинал пламя, преграждавшее ему путь и окружавшее его, пока он копался в валявшемся на полу мусоре и шарил в ящиках горящих шкафов. Дым заполнил всю комнату. Его одолевал кашель. Он упал на пол и попытался выползти из квартиры, но вдруг понял, что уже не может бороться с навалившимся на него сном.