Кёниг в белой блузке с жестким воротом кокетливо улыбается в камеру.

– «Практика в две тысячи четвертом году, с пятого по восьмой стажировка, до одиннадцатого года – корреспондент, с одиннадцатого – редактор «Актуальных новостей», – зачитываю я краткое резюме под снимком.

– Отлично, звоним в полицию, – говорит Кирстен. – Лгать людям, чтобы получить доступ в их жилье, явно незаконно. И разве журналистам не полагается соблюдать правила профессиональной этики?

– Не знаю, Кирстен. Она ведь ничего еще не публиковала. Но что будет, если мы натравим на нее полицию? – Я рисую в воздухе кавычки. – «Жертва похищения препятствует работе журналистов. Что скрывает Ясмин Г.»?

– Но это не так делается! Вряд ли она собирается…

Слова сливаются в приглушенный гул. Меня осеняет столь внезапно, что даже я вздрагиваю.

– Письма! – перебиваю я Кирстен.

– Что?

– Они от Майи! Первое письмо пришло в тот самый день, когда та впервые принесла мне обед. Она даже сама принесла мне его, якобы вместе со всей почтой… – Я зажимаю рот ладонью. – Что ей нужно от меня?

– Интервью, что же еще?

– И ради этого весь спектакль?

Кирстен пожимает плечами.

– Ты не представляешь, чего стоит сейчас эксклюзивное интервью с тобой. Как знать, может, она пытается сломить тебя, сделать податливей, чтобы ты выдала ей сенсационную историю… – Она качает головой. – В самом деле, Ясси, давай позвоним этому Гизнеру, – и берет меня за руку. – В любом случае придется позвонить, ты же знаешь.

Я киваю.

– Реконструкция лица.

Теперь кивает Кирстен.

– Чем дольше ты оттягиваешь, тем труднее тебе будет.

– Нет, поступим по-другому. Мы позвоним Майе. Выясним, что ей нужно.

– Ясси… – Кирстен вздыхает.

– А потом позвоним Гизнеру, согласна?

* * *

Майя отвечает после второго гудка.

– Алло? – приветливый голос.

– Майя? Здравствуйте, это Ясмин Грасс.

– Фрау Грасс! Не ожидала вас услышать. Всё в порядке? Вам уже лучше? Думаю, мне следует попросить прощения за то, что произошло сегодня утром. Кажется, я вас напугала…

– Ничего, – перебиваю я. – В этом нет вашей вины. Вы хотели помочь, а я так отреагировала… Это я должна просить прощения.

Кирстен сидит рядом со мной на диване и закатывает глаза.

– Вы же знаете, как нелегко мне сейчас приходится.

– Да, – участливо отвечает Майя. – И, Ясмин, мое предложение остается в силе. Если вам нужно выговориться…

– Да, Майя. Мне нужно выговориться.

* * *

– Быстро прошло, – констатирует Кирстен, когда я отключаюсь. – Что она сказала?

– Сказала, что сейчас работает, но обещала заглянуть вечером. В девять или в половине десятого.

– Иначе говоря, сейчас она заявится в кабинет своего шефа и похвастается, что договорилась об эксклюзивном интервью.

Кирстен усмехается, и я понимаю, что в конечном счете моя идея пришлась ей по вкусу. Будь ее воля, Кирстен просто позвонила бы Майе и потребовала объяснений, и я знаю, что она готова была взять это на себя. Была бы рада дать выход тому давлению, что накопилось во мне за все эти дни. Но в таком случае Майя могла просто сбросить звонок, а я не хотела давать ей такой возможности. Соскочить с крючка одним нажатием клавиши. Все зашло слишком далеко. Эта женщина обманным путем проникла в мою квартиру. Мне почти не осталось места в этом мире, а она еще и осквернила те последние квадратные метры, что давали мне хоть какое-то ощущение безопасности и контроля. Думаю, Кирстен поняла это.

– Возможно. – Я усмехаюсь в ответ, хотя настроение совсем не то.

Кирстен берет меня за руку.

– А теперь…

Да, теперь.

Я делаю глубокий вдох.

Ханна

Дедушка отправился в подвал, искать старые фотоальбомы.

Они с бабушкой снова поспорили. Им ничуть не помешало то, что я стояла рядом и слушала. Дедушка рассердился, потому что бабушка убрала фотоальбомы в подвал. Он считает, что детским фотографиям моей мамы не место в какой-нибудь коробке и уж тем более в подвале, потому что там сыро и снимки могут испортиться. Бабушка возразила, что лучше бы он кое-кому позвонил, как и обещал.

– Позже позвоню твоему Марку, – проворчал дедушка и пошел в подвал.

Бабушка в прачечной. Она сказала, что чужие вещи, прежде чем носить, следует выстирать. И одежду из коробки лучше сразу отправить в стирку, и тогда уже завтра я могла бы что-нибудь надеть. Мое платье бабушка тоже хотела забрать, но я вцепилась в него и не отдавала. Сначала она так странно посмотрела на меня, и я хотела уже сказать, что платье вовсе не чужое, и поэтому его не нужно стирать. Но в ту же секунду она сама сказала:

– Ну ладно, можешь сначала примерить, а постирать можно и потом.

Все потому, что ей не хотелось снова спорить с дедушкой. Он-то знает, что в случае чего моей бабушкой может стать и сестра Рут. Так что бабушке Карин следует взяться за ум и вести себя подобающе. Думаю, она и сама догадывается, потому что когда попыталась забрать в прачечную Фройляйн Тинки – «ну она же вся затасканная и грязная», – хватило один раз крикнуть, и мой львиный голос спас бедняжку. Конечно, отчасти бабушка права, но Фройляйн Тинки слишком слаба, чтобы сажать ее в стиральную машину. Поэтому мне пришлось защищать свою кошку. Как Фройляйн Тинки выгораживала меня и принимала на себя наказание, если я что-нибудь роняла или опрокидывала, или делала еще какие-нибудь оплошности. Как-то ей пришлось из-за меня просидеть целую ночь за дверью.

Дедушка в подвале, бабушка в прачечной, а я – в маминой комнате. Дверь остается чуть приоткрытой, как велел дедушка.

Я уже переоделась и кружусь перед зеркалом на дверце шкафа. Позади меня, на кровати, лежит Фройляйн Тинки. Я говорю ей:

– Смотри.

И специально для нее кружусь еще быстрее, так что подол платья красиво расправляется.

Но Фройляйн Тинки лишь устало склоняет голову. Я сажусь к ней и беру ее на колени.

– Вот так мы сидели дома перед печкой, помнишь?

Чешу ей голову. Бедняжка до сих пор не отогрелась и совсем слабая, но это и неудивительно. Не знаю, сколько часов ей пришлось просидеть на холоде, пока бабушка не обнаружила коробку.

– Ты уже видела эти звезды? – я показываю на потолок. – Это мама для нас сделала. Она знала, что мы приедем сюда.

Я прикрываю один глаз и указательным пальцем провожу невидимые линии Большого Ковша.

– Хочешь, я расскажу тебе историю?

Фройляйн Тинки тихонько мяукает.

– Тогда слушай внимательно. Всегда нужно внимательно слушать, а не слушать невежливо. Но ты же это знаешь, верно? Так вот. Жили как-то две звезды. Большая, ослепительно-красная, и маленькая, чей свет был еще не так ярок. Они были лучшими друзьями. Днем звезды спали, чтобы к ночи набраться сил, а с наступлением темноты резвились на небе. Маленькая звезда восхищалась ярким сиянием своей старшей подруги и старалась испускать такой же красивый свет. Как-то вечером, когда день уже клонился к закату, а ночь только подбиралась, маленькую звезду разбудил громкий хлопок. Она испуганно огляделась, но не могла разгадать причину такого оглушительного шума. Тогда рядом послышался спокойный голос старшей звезды: «Все хорошо, звездочка. Не пугайся и поспи еще немного. Обещаю, этой ночью я буду светить особенно ярко, для тебя одной».

Так оно и случилось: той ночью старшая звезда светила ярче, чем когда-либо прежде, ярче всех звезд во всей галактике, и младшая звездочка еще больше восхищалась ею. И в последующие ночи старшая звезда озаряла небосклон. И вот однажды маленькая звезда проснулась и не увидела своей старшей подруги. Сколько она ни озиралась в панике, большой звезды нигде не было. Звездочка испугалась, и ей стало еще страшнее, когда обнаружилось, что ее окутывает зловещая, серая дымка. Бедняжка стала звать свою подругу, но не получала ответа. И она горько заплакала, потому что почувствовала себя такой одинокой без старшей звезды. Другие звезды были слишком далеко, чтобы найти среди них новых друзей, и ни одна из них не могла бы заменить ей любимую, яркую подругу. Но тут в тумане прозвучал голос ее подруги:

– Мое время пришло, маленькая звездочка. Я растратила все свои силы и погасла.

– Но это невозможно! – воскликнула маленькая звездочка. – Прошлой ночью ты светила так ярко, как никогда раньше!

– Да, – ответил голос. – Так и происходит перед нашей гибелью. Когда мы истратим все запасы вещества, то становимся красными гигантами и светим особенно ярко. Затем происходит взрыв, и мы распадаемся.

Маленькую звезду напугали эти ужасные слова.

– Тогда и я хочу взорваться, – сказала она упрямым львиным голосом. – Прямо сейчас! Лучше я умру, чем проведу остаток жизни одна и без тебя.

– Но ты вовсе не одна, – прозвучал голос подруги. – Видишь туманность, которая тебя окружает? Это мой дух, и из него родится множество новых звезд. Им нужна будет старшая подруга, которая убережет их и станет для них примером.

– Но разве у меня получится? – удивилась маленькая звезда. – Я же сама такая маленькая, и у меня такой тусклый свет… Как же мне стать старшей подругой и примером?

– А ты посмотри вокруг! Новые звезды в тумане еще совсем крошечные. Представь, какой большой и яркой ты им кажешься сейчас!

Это действительно так, подумала маленькая звезда. Новые звезды были размером меньше пылинки, такими крошечными, что она их пока даже не замечала.

– Теперь я – старшая подруга, – взволнованно повторила звезда и огляделась в тумане, который еще недавно пугал ее, а теперь сулил чудеса. – И я буду хорошей старшей подругой, – пообещала она и засияла ярче прежнего. Ей придавала сил новая ответственность и уверенность, что ее всегда будет окружать дух лучшей подруги. Кстати, если ты не знала, Фройляйн Тинки, ответственность означает необходимость следить за тем, чтобы все делалось правильно.