Я решила немного пройтись. Передо мной тянулась тропинка, по обе стороны от нее возвышались стены снега, уходящие вдаль. Казалось, весь мир поглотила сверкающая белизна, и нет больше ни Гамона, ни Масатики, ни Касё… Только стеклянный взгляд маленькой Канны стоял перед глазами. К реальности меня вернул голос Цудзи:

– Автобус, на котором мы приехали, скоро будет возвращаться в город.

Обратно мы какое-то время ехали в тишине. Я ужасно устала, глаза слипались: меня вымотала прогулка по заснеженной дороге, еще и разговор с Намбой оставил после себя неприятный осадок.

– Госпожа Макабэ, можно вопрос? – робко спросил Цудзи.

Я подняла взгляд.

– Конечно.

– Как вы считаете… – тихо начал он с явным волнением. – Я хочу сказать… Сначала я подумал, что все, что мы услышали от Намбы про эти уроки рисования, совершенно неэтично и наверняка ужасно сказалось на ментальном здоровье Канны, но…

– Но?

– Как вам кажется, это действительно было так уж аморально? Ведь моделей расположили так, что Канна касалась мужчины только спиной, его обнаженное тело она не видела, ни в позе, ни в физическом контакте нет никакого сексуального подтекста. По сути, Канна была просто частью композиции. Тогда насколько участие в занятиях отца могло травмировать ее психику? Увидели бы присяжные что-то неподобающее в рисунке, который показал нам Намба?

Я хотела ответить сразу, но мысли помутнели, как застоявшаяся вода. Я прикрыла глаза, пытаясь вернуть себе ясность ума, и ответила:

– Простите, я бы хотела немного вздремнуть. Давайте продолжим этот разговор попозже.

Когда мы добрались до города Тояма, его тоже уже засыпало снегом. Огни магазинов, разбросанных вдоль улиц, проступали во мраке. Становилось все холоднее. Мы зашли в небольшой ресторанчик с яркой вывеской и расположились за барной стойкой. Я почувствовала, что наконец могу выдохнуть.

– Тяжелый выдался денек, – заметил Цудзи, вытирая руки влажным полотенцем. По всей видимости, он тоже был рад, что наши приключения на сегодня закончилась.

– Да, это точно, – согласилась я и отпила пива из стакана, который принес мне официант. У меня пересохло в горле, поэтому пиво показалось очень вкусным.

Мы на время оставили разговор о Канне и, наслаждаясь закусками, обсуждали увиденные нами сегодня красоты: горы, дома в стиле гассё-дзукури… Вдруг у меня зазвонил телефон, и на экране высветился незнакомый номер. Извинившись перед Цудзи, я поднесла к уху мобильный. Из трубки раздался голос, который я совсем не ожидала услышать.

– Простите, что я так внезапно… Это Юкари Кояма.

– Да, слушаю, – сказала я, вставая из-за барной стойки, а затем отошла к туалету в дальней части зала и, прислонившись к стене, спросила: – Что случилось?

– Анно исчез.

На пару секунд я потеряла дар речи, а потом переспросила:

– Как исчез?

Всхлипывая, Юкари ответила:

– Еще раз простите за беспокойство. У нас с женихом практически все друзья общие. Если они узнают про мою измену, то сразу расскажут ему, тогда никакой свадьбы не будет. Но я не могу держать это в себе… Вдруг с Анно что-то случилось?

Девушку переполняли чувство вины и стыд за то, что она решила побеспокоить меня своим звонком.

– Не волнуйтесь так, – попыталась успокоить ее я.

Мимо меня прошло несколько официантов с тарелками в руках. Я слегка поклонилась им и тихо продолжила:

– Я и сама переживаю за ваши отношения. Расскажите подробнее, что случилось.

– Простите, – снова извинилась она дрожащим голосом.

– Так что с Касё?

– Он не берет трубку. Сначала я подумала, вдруг что-то случилось на работе, и позвонила в офис. Я ведь уже оттуда уволилась и не знаю, как там теперь обстоят дела. Но мне сказали, что он взял отгул. Может, конечно, он и правда заболел, но Анно очень любит свою работу, вот так взять и не прийти – очень на него не похоже. Вот я и забеспокоилась.

– Но почему вы решили, что непременно случилось что-то серьезное? Вы с ним поссорились?

Юкари некоторое время молчала.

– Понимаете, – наконец произнесла она, – позавчера вечером, когда у меня дома был жених, мне позвонил Анно. Я не смогла ответить. А потом с балкона увидела внизу фигуру, очень похожую на него. Этот человек удалялся прочь от моего дома. Хотя я до сих пор точно не знаю, был ли это на самом деле он…

– Ого, – вырвалось у меня. – Да, теперь я понимаю ваше беспокойство. Я тоже попробую с ним связаться.

– Извините, я бы не хотела, чтобы Анно узнал о нашем разговоре. Ему вряд ли это понравится.

– Может, он просто не хочет ни с кем разговаривать, поэтому и не подходит к телефону, – мягко предположила я и попросила Юкари не слишком переживать по поводу Касё.

– Знаете, я ведь… я перестала спать по ночам с тех пор, как у нас с Анно завязались эти отношения… Спасибо, что выслушали меня.

Я пообещала Юкари сразу дать ей знать, если что-то выясню, и отключилась. Отправив Касё короткое сообщение, что Юкари за него переживает, я вернулась за барную стойку к Цудзи. Тот как раз наливал себе в чашку горячее саке. Увидев меня, он смущенно сказал:

– Извините, на самом деле я не любитель спиртного, но сегодня что-то захотелось выпить.

– И мне налейте тоже, пожалуйста. Кстати, получается, мы с вами впервые пьем вместе.

– И правда. Впрочем, алкоголь – странное средство для укрепления дружбы, не находите? Вас долго не было, надеюсь, ничего серьезного?

Я кивнула и, чтобы поддержать разговор, произнесла:

– Дело в том, что Касё встречается с одной девушкой, но, кажется, у них в отношениях что-то не клеится. Она звонила, чтобы со мной посоветоваться.

– Что, правда?! Выходит, господин Анно и в самом деле нравится женщинам.

– Да. При этом у девушки, похоже, есть жених. Касё внезапно перестал отвечать на звонки, она распереживалась и позвонила мне.

Цудзи задумчиво покачал головой:

– Ну тут уже ничего не поделать. Раз она выходит замуж, скорее всего, господин Анно просто хочет исчезнуть из ее жизни.

– Не думаю. Мне кажется, он с самого начала не планировал строить с ней серьезные отношения. Мы ведь говорим о Касё.

Помещение согревала дровяная печь, но посетители, то и дело открывая входную дверь, чтобы зайти или выйти, запускали внутрь потоки холодного воздуха. Интересно, снег на улице все еще идет?.. Цудзи, с трудом подбирая слова, сказал:

– Кстати говоря… Знаете, меня не покидает ощущение, что… может быть, у вас с господином Анно… ну, что-то было? Извините, пожалуйста, скорее всего, я неправ. Но иногда мне кажется, вас с ним очень многое связывает.

Я не смогла сдержать усмешку. Цудзи посмотрел на меня в замешательстве.

– Господин Анно производит впечатление человека, который легко может очаровать женщину, при этом не питая к ней сильных чувств и не планируя ничего серьезного. Наверное, поэтому его отношения с вами кажутся со стороны настолько близкими. Возвращаясь к той девушке, по мне, так она эгоистка. Сама ранила господина Анно, а теперь…

– Нет, я думаю, он сам очаровал ее. Наверняка.

В моей уже слегка затуманенной от алкоголя голове пронеслись воспоминания десятилетней давности, наша первая встреча с Касё.

– Тогда в автобусе вы спрашивали меня о том, как на Канну смотрели ученики на занятиях Хидзириямы, – тихо сказала я, резко сменив тему разговора. – О том, насколько это могло ее травмировать, верно?

Цудзи удивленно ответил:

– А, да, спрашивал. Я бы очень хотел узнать ваше мнение.

– Если Канна постоянно ощущала, что на нее смотрят как на сексуальный объект, это могло нанести ей психологическую травму. Но доказать такое трудно. Если речь идет просто о работе с психологом, человеку достаточно рассказать о пережитом опыте и своих чувствах. Специалист валидирует[28] чувства клиента, проявляет эмпатию, помогает проработать проблему, и благодаря этому человек учится в дальнейшем оберегать себя от травмирующих или стрессовых ситуаций. Но если факт психологической травмы нужно доказать в суде… тут все гораздо сложнее.

– Тем более ей могло просто показаться, что студенты на занятиях воспринимали ее как сексуальный объект, верно?

– Сомневаюсь. Вряд ли маленькая девочка может осознавать, что именно означают такие взгляды. Ей просто противно и гадко ловить их на себе, она постоянно чувствует тревогу и собственную беззащитность. Это ощущение уже никогда не забыть. Только когда эта девочка вырастает и в ее жизни появляется секс, она впервые понимает, что испытывала тогда, в детстве. Что это были за взгляды.

Закончив говорить, я почувствовала слабое покалывание в онемевших кончиках пальцев.

– Звучит очень правдоподобно. Я и сам постоянно встречаю таких женщин.

– Когда я была маленькой, мой отец тоже часто ездил по работе в разные азиатские страны. Прямо как отец Канны. Я могла не видеть его месяц-два подряд.

– Надо же.

– Он покупал там несовершеннолетних девочек. Иначе говоря, занимался детской проституцией[29].

Цудзи ошарашенно захлопал глазами.

– Поэтому я знаю, о чем говорю. До сих пор не могу забыть, как в детстве всегда убегала в свою комнату, как только отец возвращался домой. Я сама не понимала, почему это делаю, но все равно пряталась под одеялом и не высовывалась до самого утра. А когда принимала ванну – начиная с пятого-шестого класса раздевалась в полной темноте. Однажды отец зашел в ванную как раз в этот момент: я была не совсем голая, в нижнем белье. Увидев меня в темноте, он не извинился и даже не растерялся, а только произнес: «В следующий раз включай свет» – и вышел.