– Кстати, мой старший брат недавно получил награду за свои фотографии. Круто, скажи?

Я посмотрела на его счастливое лицо.

– Поздравляю. И правда здорово, а ведь ему и тридцати нет.

Обычно летом в городе плохо видны звезды, но в ту ночь они светили так ярко, что можно было легко распознать очертания созвездий. С каждым вдохом мои мысли уносились все дальше и дальше.

– Я всегда говорил, что к тридцати годам он уже будет делать фоторепортажи за границей и получать премии за свои работы. Осенью у него, кажется, будет фотовыставка в галерее. Сходи. Мне кажется, ты в его вкусе.

Он хотел мне польстить, поэтому я слегка улыбнулась и скромно ответила:

– Думаешь? Вряд ли.

– Ему не сильно нравятся беспечные и наивные девушки. Он больше любит умных, необычных. И с хорошей фигурой. Однажды мы вместе смотрели фильм, и там была актриса… Он сказал, это женщина его мечты. Она была стройной, в черном облегающем платье. А, да! Вспомнил, как он называется.

Касё сказал мне название фильма. Я вяло кивнула. Меня больше интересовало, что он сам думает обо мне, а не то, каких женщин предпочитает его брат, которого я даже не знаю.

– Забей в интернете Гамона Макабэ, сразу найдешь. Он отличный фотограф, правда.

Я молча слушала Касё. На моей памяти он впервые настолько восторженно кого-то расхваливал.

– Похоже, ты и правда любишь брата, – заметила я наконец.

– Я поступил на юридический факультет только потому, что он мне так посоветовал.

Услышав это, я удивилась еще больше. Раньше Касё никогда об этом не упоминал.

– Когда он еще жил с родителями, мы часто играли с ним в разные игры наподобие шахмат, например реверси или сёги. Хотя ему эти игры никак не давались, он все равно постоянно предлагал мне сыграть. «Человек ты, конечно, хороший, но какой же дурак!» – каждый раз думал я про себя. Но он, в очередной раз проигрывая всухую, не злился, а, наоборот, только радовался моей победе.

Я никогда не слышала, чтобы Касё так увлеченно о чем-то рассказывал. Похоже, он мысленно вернулся к самым счастливым воспоминаниям в своей жизни.

– Он говорил: «Ты хорошо соображаешь, тебе нужно быть врачом или юристом». Вот так просто. Он считал, я отлично справлюсь с такой работой именно потому, что по складу характера я не альтруист. Почему-то он сильно настаивал, чтобы я выбрал именно такую карьеру.

– Что твой брат имел в виду?

– Самоотверженные люди спасают только тех, кому они сопереживают. А врачи и юристы должны приходить на помощь даже тем людям, которые ни у кого не вызывают сочувствия. Поэтому для такой работы очень важно иметь хладнокровие, а у меня его хоть отбавляй. Честно говоря, я долгое время считал брата глуповатым, поэтому очень удивился, когда он мне все это объяснил. Гамон оказался гораздо умнее меня. Но я от этого совсем не расстроился. Странно, да?

Даже сейчас, стоит вспомнить, каким был Касё в тот вечер, у меня начинает щемить в груди. Сама не знаю почему.

Ранней осенью, когда стало уже слишком зябко для прогулок по городу, Касё впервые оказался у меня дома. В тот вечер мы напились, и он опоздал на последний поезд. Бесшумно поднявшись по лестнице, он вошел в мою квартиру, оглядел маленькую гостиную и такую же небольшую спальню.

– Вот я и узнал наконец, как ты живешь. Не переживай, я же не чужой человек.

Касё слегка улыбнулся, а я поставила чайник на плиту. Возможно, говоря «не чужой человек», он просто пытался скрыть свое смущение. Но мне показалось, что он вкладывал в свои слова еще и другой смысл. Из носика кипящего чайника со свистом вырывался пар. Касё прижал меня к стене и попытался поцеловать, но я отстранилась. Меня не покидало ощущение, что все это неправильно. Но мы были мужчиной и женщиной, которые остались наедине. В такой ситуации секс – единственно возможный исход.

Я выключила плиту, и мы переместились в спальню. Мне были приятны его грубые прикосновения к бедрам и груди. Его подтянутые руки и голые плечи выглядели притягательно. Он чувственным взглядом смотрел на меня сверху вниз.

Но почему-то тело никак не реагировало. Это было даже хуже, чем когда я спала с мужчинами, которые мне совсем не нравились. Я попыталась помочь себе пальцами, но от их прикосновений стало так больно, что я сразу отдернула руку. У Касё тоже ничего не получалось. Я поняла это по одному его тяжелому взгляду, даже не прикасаясь к нему. Лицо Касё, на которое падал тусклый свет лампы, выражало смущение.

– Кажется, мы оба немного перебрали.

Я согласилась и укрылась одеялом. Уже думала засыпать, когда Касё, одеваясь, в шутку бросил:

– Сколько бы у тебя ни было женщин, хоть две, хоть двадцать, от такого никто не застрахован.

В этот момент мое сердце словно пронзили ножом.

– Двадцать? Я, конечно, догадывалась, что у тебя их было много, но чтобы настолько… – произнесла я, пытаясь сдержать эмоции.

– Ага, где-то так. Но такого со мной раньше никогда не случалось!

Эти слова стали последней каплей. Я приподнялась на кровати, прикрыв грудь одеялом.

– Похоже, у тебя зависимость от секса. Это все из-за того, что тебе не хватило материнской любви.

Увидев, как Касё приближается ко мне, я съежилась. Не успела спрятаться под одеяло, как он схватил меня за плечи, сел сверху и сдавил горло правой рукой. В темноте его глаза жутко сверкали. Он смотрел сверху вниз прямо мне в глаза, не обращая никакого внимания на мою обнаженную грудь. Я почувствовала вспыхнувший гнев: опять кто-то хочет сделать мне больно! Я слегка разомкнула губы и с вызовом посмотрела на Касё. «Смелее, дави со всей силы», – читалось в моем взгляде.

Он отпустил мою шею и, сжав правую руку в кулак, с силой ударил в стену. Все его тело было напряжено. Лишь когда он отвернулся от меня и залез под одеяло, я заметила, какая у него широкая спина. Во мне наконец начала разгораться страсть. Но момент был упущен. Я зажмурилась изо всех сил, пытаясь сбежать от реальности в сон, обволакивающий усталое тело.

Где-то в пять утра меня разбудил шум: Касё обувался в коридоре. Я приоткрыла глаза и позвала его.

– Касё? Ты уходишь?

Ответа не последовало.

– Прости, я вчера наговорила лишнего.

Так и не проронив ни слова, он вышел из квартиры. В окне подъезда, видневшемся за перилами, показалось тусклое небо, но оно тут же исчезло за захлопнувшейся входной дверью.

Прошла неделя, начался новый семестр. Всё в университете навевало на меня уныние. Теперь, когда у меня больше не было Касё, я осталась в полном одиночестве. Направляясь на лекцию, я внезапно вспомнила, что в расписании Касё тоже стоит эта пара. Я размышляла о том, как бы начать с ним разговор при встрече, как вдруг в тихом коридоре раздался звонкий смех. Я обернулась, и мои глаза расширились от удивления.

Навстречу, мило болтая, шли Касё и какая-то студентка, крашеная шатенка с большими глазами. Кончики ее ухоженных волос, доходящих до плеч, красиво загибались, а белоснежная рубашка поло и плиссированная юбка от Burberry выгодно подчеркивали формы девушки.

Наши взгляды с Касё встретились. Я хотела поздороваться, но он отвел глаза, давая понять, что не хочет со мной разговаривать, а затем прошептал что-то на ухо шатенке. Та смущенно опустила глаза и хихикнула. Касё прошел мимо меня, тоже посмеиваясь. Я тут же почувствовала жар от стыда, а ноги стали ватными. Не знаю точно, сказал ли он ей что-то про меня, но лица этих двоих…

Мне показалось, с того момента Касё стал часто проводить время с яркими девушками, все как одна – живое воплощение образа «горячей студентки». Каждый раз, видя Касё с кем-то из них, я чувствовала себя униженной. Тогда я решила с головой уйти в учебу.

Но даже когда я сидела в библиотеке и готовилась к семинарам, учебники не помогали прогнать от себя мысли о нем. Шелест страниц – единственный звук, нарушавший тишину в читальном зале, – и тот напоминал мне голос Касё.

Неоновые огни ночного города. Синее ночное небо, усыпанное звездами. Его невинная улыбка. «Вот бы вернуться в тот вечер», – раз за разом с досадой думала я. Ну почему тогда, у меня дома, мы захотели не просто дружбы, а чего-то большего? Неужели мои слова так сильно задели его? Он ведь первым решил меня уязвить! Конечно, это было лишь оправдание… В глубине души я знала: фраза Касё была просто мальчишеской бравадой, в то время как я хорошо понимала, что говорю. Я осознавала, что мои слова могут глубоко его ранить, но все равно сказала то, что сказала. И Касё, которого обижали с самого детства, тоже почувствовал, что я специально сделала ему больно.

Я сидела в столовой и ела карри. Неожиданно к моему столику подошел Касё и сел напротив, поставив перед собой поднос с тарелкой мисо-рамена. Я обрадовалась, что мы наконец помиримся, но, подняв взгляд, обнаружила, что к нему спешит очередная стереотипная красотка. Какие же красивые у нее были волосы… Будто забыв про меня, Касё повернулся к девушке и улыбнулся.

– Ого, ты быстро! И как тебе? – нарочито громко спросил он.

Я отвернулась и стала есть карри. Теперь оно казалось мне безвкусным и просто обжигало горло своей остротой.

– Супер, мне очень понравилось! Ты сказал, он фотожурналист, поэтому я сначала немного сомневалась, стоит ли идти, но когда увидела, как он работает с цветом… Ни капли не пожалела. Я в восторге!