– Постричь надо ее, – он тут же ткнул пальцем в меня и, показывая на открытую страницу в журнале, стал поспешно объяснять: – Сделайте что-нибудь в этом духе. Челку не трогайте. Пусть останется такой длины, а то будет как школьница.
– Эй, так не пойдет! Я никогда не носила стрижку боб! Не думаю, что мне она подойдет…
– Ой, сначала сама запустила волосы, а теперь из-за боба переживаешь. Не ной, потом еще спасибо скажешь. Я подожду тебя в кафе «Доутор», оно тут рядом.
– Скажу спасибо?.. – недоверчиво переспросила я.
Парикмахер, сдерживая смешок, пригласила меня пройти в зал, и я нехотя поднялась с дивана.
Пока меня стригли, наступил вечер. Солнце заходило за горизонт, и я рассеянно смотрела на длинные тени, которые отбрасывали прохожие. Стояла ранняя весна, и еще холодный ветер щекотал мне шею. Я постучала по окну кофейни «Доутор». Касё, который в этот момент читал какой-то учебник, поднял глаза на меня. Рядом с ним на стуле лежала открытая сумка, и я с удивлением обнаружила, что она битком набита сборниками судебных прецедентов и юридическими справочниками. Выйдя из кафе, Касё воскликнул:
– Ого! – И серьезно добавил: – Тебе идет.
Пробравшись через толпу, мы оказались в барбекю-ресторане на неприглядной узкой улочке. Подавали там в основном блюда из потрохов. Касё сидел напротив меня с кружкой пива в руках. Я смотрела на его отстраненное лицо, вертела в руках палочки для еды, пропахшие дымом от жаровни, встроенной в стол, и размышляла:
Касё оказался хорошим слушателем. Я сама не заметила, как рассказала ему, что брала академический отпуск, что переехала от родителей и стала жить одна. Казалось, его поразил мой рассказ.
– Вот это ты молодец, – восхитился он.
Вдруг Касё обратился к группе пьяных мужчин, сидевших за соседним столиком.
– Простите за беспокойство. Я учусь показывать фокусы, не хотите посмотреть?
Те начали весело подтрунивать:
– Давай! Только смотри не оплошай!
Касё самодовольно улыбнулся, показал на свободный столик неподалеку и объявил:
– Сейчас все, что лежит на том столике, исчезнет!
– Да ну? Даже меню?!
Пока они смеялись, Касё резко вскинул руки над столом, ладонями закрыв лежащие на нем палочки для еды. Через мгновение он убрал руки – палочек уже не было. Раздались изумленные возгласы. Касё внезапно раскинул руки в стороны и, наклонившись вперед, прижался к столу всем телом. Когда он медленно выпрямился, на его черных рубашке и джинсах не было ни пятнышка. Как он и обещал, со стола действительно все исчезло, в том числе зубочистки и меню. Зал ресторана разразился аплодисментами: восторженные мужчины стали угощать его пивом, мясом, кто-то даже протягивал деньги.
– Спасибо, спасибо! – не переставая благодарил Касё и с удовольствием принимал угощения.
Когда мы вышли, я изумленно произнесла:
– Анно, у тебя, наверное, очень интересная жизнь.
– Никакой фамилии!
Он достал сигарету и зажег. Странным образом куривший Касё прекрасно вписывался в этот вечерний городской пейзаж, пестрящий ослепительно-яркими вывесками.
– О, пойдем туда!
Он докурил и повел меня в старый бизнес-центр. По его словам, там арендовал помещение небольшой паб.
– Что, какой еще паб?
Пока я недоумевала, Касё уверенно шел все дальше и дальше вглубь обшарпанного здания. Когда он открыл дверь в конце темного коридора, нас встретили девушки, лица которых скрывались за толстым слоем макияжа. Приветливо улыбаясь, они с восторгом воскликнули:
– Вот это да! Какие у нас юные посетители! – и радостно захлопали в ладоши.
– Давно не виделись! – сказал Касё. – У нас всего четыре тысячи иен на двоих, но, может, получится что-то придумать? – обратился он к одной из ярко разодетых хостес. Кажется, она была не японкой.
– Ну ладно, проходите. Заплатишь, как заработаешь, – громко бросила она и проводила нас за столик в углу.
Касё, казалось, было совершенно безразлично, что мне некомфортно здесь находиться, он спокойно сидел, подперев голову рукой. А когда хостес принесла нам виски, он со своим обычным скучающим видом спросил:
– Ты откуда?
– С Филиппин, – ответила она, выставляя перед нами стаканы. – Как приехала сюда, сразу начала встречаться с одним парнем. Совсем бестолковый был, мне с ним тяжело приходилось.
– Серьезно? А в итоге что, он тебя бросил?
– Бросил, меня? Нет, конечно. Я сама ушла.
– Жаль тебя. И этого твоего тоже.
– Не «этого», у него вообще-то имя есть! Куронума, все-то тебе знать надо, парень.
Я не понимала, что происходит. Заметив мое замешательство, и Касё, и девушка расхохотались.
– Смотри, как бы твоя красотка тебя не бросила, – сказала хостес, кинув взгляд на меня.
– Она не моя девушка. Это младшая сестренка. Если кто меня и бросил, так это родители, – несмешно пошутил он.
От неожиданности я застыла, рука, сжимавшая стакан с виски, так и зависла в воздухе. Девушка сунула в рот зажженную сигарету и похлопала Касё по плечу:
– Ну, главное, ты выжил. А то не смог бы больше пить и любовью заниматься, – сказала она с улыбкой.
Когда хостес ушла за другой столик, я шепнула Касё:
– И часто ты ходишь в такие места?
– Нет, конечно. У меня же нет денег. Так, иногда заглядываю в караоке-бар рядом с работой. Показываю фокусы, за это мне бесплатно наливают, – рассказывал он, не выпуская из руки стакан с виски.
– Хм… Не рановато ли в твоем возрасте ходить по таким местам?
– Некоторые люди рано взрослеют. Ты, Юки, кажется, тоже из их числа.
Лицо Касё снова стало непроницаемым, лед в его стакане треснул. Он похлопал девушке, которая пела в караоке, и добавил:
– Эти хостес всегда готовы поддержать беседу, даже если ты хочешь поговорить о чем-то серьезном. Иногда мне хочется побыть в подобном месте. Наверное, меня плохо воспитывали.
– Почему ты сказал, что тебя бросили родители?
– Так вышло, что я живу один, хоть и недалеко от них. Это о дочерях, студентках типа тебя, родители пекутся и от себя ни на шаг не отпускают.
Я сделала глоток воды и ничего не ответила. Касё был уже довольно пьян, и я не могла понять, то ли ему очень весело, то ли он готов расплакаться в любую секунду. У меня сдавило в груди от непонятной тоски.
Около полуночи мы опомнились, что уже поздно, выскочили из паба, но все равно опоздали на последний поезд. Когда мы добежали до плохо освещенной платформы, я была уже без сил. Купив в автомате бутылку чая, я опустилась на скамейку и стала пить.
– На, держи, – Касё протянул мне наушник.
Я подумала, он хочет дать послушать какую-то песню, но в наушнике зазвучало:
– Ужас какой! Что это такое?
– А-ха-ха! Что, испугалась? Ну ты и трусиха!
Касё раскинул руки и откинулся на спинку скамейки. Железная дорога уходила вдаль и тонула в темноте. Кроме наших голосов тишину нарушал только голос диктора из наушника, который читал страшилку о призраках.
С того дня каждую неделю мы непременно выбирались в какое-нибудь злачное место, чтобы оставить там свои последние деньги. Вместе нам никогда не было скучно. Когда нас спрашивали: «Вы встречаетесь?», мы всегда отвечали: «Нет, мы брат и сестра». Мы привыкли водить окружающих за нос.
Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что таким образом мы просто пытались сохранить наши странные, ни на что непохожие отношения. Между нами не было никакого романтического влечения. В тот момент мы оба просто были счастливы оттого, что смогли встретить человека, который оказался нам по-настоящему близок.
Наступили летние каникулы. Вокруг царило радостное оживление: кто-то ехал отдохнуть к морю, у кого-то на носу были спортивные сборы. Только я, вечно пропадающая на работе, и Касё оставались в стороне: у нас не было родных, с которыми мы могли бы провести летние месяцы. К тому времени я узнала, что в восемь лет Касё забрали у родной матери тетя с дядей.
Он рассказал об этом однажды, когда мы сидели в баре после работы. Когда он говорил о том, каким теплом и заботой его окружили в новой семье, его лицо, обычно непроницаемое, светилось от нежности. Я слушала его с улыбкой, но в глубине души у меня шевелилась зависть. Касё знал, каково это, когда тебя любят родные. Он вскользь упомянул, что его родная мать жестоко с ним обращалась, но мне все равно показалось, что ему повезло гораздо больше, чем мне: по крайней мере в его жизни были взрослые, которые о нем заботились.
Тем вечером, выходя из бара, мы были уже заметно пьяны. Проходя по тонущему во мраке туннелю около станции, мы слушали, как громкий звук шагов эхом отражается от низкого потолка.
– Вот бы увидеть звезды, – произнес Касё, глядя на темный бетонный потолок.
В парке развлечений на крыше торгового центра у станции не было ни души. До закрытия оставалось десять минут. Касё это, однако, ничуть не смутило. Он проскользнул мимо скульптур животных, растянулся на искусственной траве и повлек меня за собой. Я легла рядом с ним.