Пока мы работали, мисс П. рассказала мне, что она узнала от Дока и Большого Боба.

Вот вкратце самое основное в произвольном порядке.

Поскольку в воскресенье цирк приехал очень поздно, Док встретился с племянницей только в понедельник вечером, когда она пришла на ферму на ужин. Около часа они болтали, потом Руби ушла обратно в цирк. Док не заметил ни намека на то, что ее что-то гнетет.

Если кто-то в городе и затаил давнюю обиду на его племянницу, Док об этом не знал.

Он подтвердил рассказ Руби о том, почему она вообще сбежала из Стоппарда.

— Она всегда была неугомонной, — сказал он мисс Пентикост. — А в Стоппарде негде было блистать.

Дело усугублялось тем, что ее родители обрели веру, но не сумели внушить ее дочери.

— Честно говоря, я удивлен, что она не уехала еще раньше, — сказал Док.

По словам Боба, за последние пару лет Руби отклонила три предложения от других цирков, которые пытались переманить ее. Представитель одного цирка оказался таким настойчивым, что его пришлось выпроводить. Это было два месяца и восемь городов назад.

Кстати, о неприятной настойчивости: на позднем шоу в Питтсбурге был парень, который пытался распускать руки. Его тоже вывели, хотя и менее вежливо. В процессе он споткнулся и упал так, что расквасил нос и сломал два пальца.

Вряд ли почитатель последовал за ней аж до Виргинии, но нельзя сбрасывать его со счетов.

Недли Джонсон, он же Великий Мистерио, видел Вэла в «Петле» непосредственно перед убийством. Он клялся Большому Бобу и шефу Уиддлу, что видел метателя ножей через открытый полог шатра за пять минут до того, как его помощница наткнулась на тело Руби.

— Он может солгать? — спросила меня мисс П.

— Он фокусник и лжет постоянно. В реальной жизни тоже.

— Стал бы он лгать, чтобы подставить мистера Калищенко? Не было ли у него причин желать зла самой мисс Доннер?

— Нет и нет, — ответила я. — Но я не видела никого из них почти четыре года. Многое могло измениться.

Мисс П. спросила у владельца цирка, были ли у кого-нибудь из труппы проблемы с законом. Стандартный вопрос при любом расследовании. У Большого Боба был нестандартный ответ:

— Ну, почти у всех.

Половину труппы привлекали за бродяжничество, непристойное поведение и еще вагон и маленькую тележку правонарушений. Мейв в юности отбыла полгода в тюрьме за подделку чеков. Боб и сам отсидел год за драку.

Даже у тихони Рэя была судимость. Я не могла в это поверить.

— Вообще-то он провел пять лет в Стейтвилльской тюрьме в Иллинойсе за нападение на полицейского, — сообщила мисс Пентикост. — Полиция хотела закрыть его магазин для животных за долги, и он ударил копа птичьей клеткой.

Ладно, в это я могла поверить.

Во всем этом я пыталась разобраться, наблюдая, как Сэм Ли и Кловер копают яму в земле, лопата за лопатой. Я помнила аксиому мисс П.: когда речь идет о понимании людей, все имеет значение. Но у нас был лишь скудный список мелочей, больше вопросов, чем ответов, и ничего, что помогло бы вытащить Вэла из тюрьмы. Именно туда мы и собирались после похорон. Я понимала, что мы не пробыли в городе и суток, но мне казалось, что это слишком долго, ведь мой наставник томился в заточении.

Я как раз думала, что скажу ему при встрече, когда на дороге появился грузовик из цирка. Я подошла к нему.

За рулем сидел Поли, а Большой Боб — сзади, прислонившись к чему-то большому, накрытому брезентом. Оба были в майках и грязных джинсах.

— Эй, ребята, вам не одолжить галстуки? Думаю, у моего босса найдется пара запасных.

— Мы вернемся и переоденемся, — сказал Поли, выпрыгивая из машины. — К тому же у меня слишком толстая шея. Приходится шить галстуки на заказ.

Боб сдернул брезент.

Назвать этот предмет гробом было бы несправедливо. Конечно, это был сосновый ящик стандартных размеров. Но каждый его дюйм был раскрашен яркими красками — цветы и змеи, звезды и русалки. Все, что Руби запечатлела на своей коже, и даже больше.

Я посмотрела на Поли, который, кроме того, что присматривал за Кунсткамерой, был по совместительству художником-декоратором. Он был автором разрисованной арки у входа на «Аллею диковин».

— Твоя работа?

— Рисовал я, — ответил он. — А мастерили мы вместе.

Я крепко обняла клоуна.

— Превосходная работа.

— Ой, хватит меня лапать, Паркер. Ты по возрасту мне в сестры годишься.

Я отпустила его и помогла втащить ящик на террасу. Потом провела их в спальню Руби и проследила за тем, как они бережно вынесли тело из дома и опустили на разукрашенное ложе.

Поли пошел за крышкой, но Большой Боб его остановил.

— Не сейчас, — сказал он. — Дурная примета.

Поли не стал спорить, и они вдвоем поехали на грузовике обратно в цирк переодеваться. Руби осталась лежать на террасе в открытом гробу, как разодетая Белоснежка. В ожидании конца сказки, который все никак не настанет.

Я пошла наверх переодеться. Мисс Пентикост проснулась и надела черный костюм-двойку с контрастным белым галстуком. Я помогла ей заколоть прическу длинной серебряной шпилькой.

Она выглядела впечатляюще. Как будто пришла сама смерть, по пути обменяв косу на трость с серебряным набалдашником.

Я предпочла наряд попроще. У меня было всего одно черное платье — простое, слегка расклешенное, без рукавов и чуть ниже колена. Скромное, но не мрачное. Одевшись, я спустилась и помогла Доку завязать галстук. Его костюм когда-то был черным, но местами выцвел и пузырился на коленях и локтях.

— Не надевал его с похорон Чарли и Абигейл, — сказал он, распутывая колтуны в волосах. — Он и тогда был не ахти.

Незадолго до девяти часов мы втроем вышли к могиле. Сэм Ли и Кловер стояли на почтительном расстоянии и курили, опершись на лопаты, будто кто-то сказал им, что именно так должны выглядеть могильщики.

Нам пришлось подождать всего несколько минут, прежде чем со стороны лесополосы раздались первые звуки музыки. Я вскинула голову. Мелодия была одновременно и знакомой, и незнакомой.

А потом я поняла, что она почти идентична той, которая звучит, когда артисты выходят на арену, открывая представление. Только эта версия была замедлена и слегка изменена, мажорные аккорды заменены на минорные.

Похоронный марш.

Они вышли из-за деревьев, все было как во сне. Впереди Большой Боб в красном наряде — яркое пятно цвета. За ним Мейв в радужной тафте, со звенящими в волосах колокольчиками и в волочащихся по земле юбках, и Фрида в облегающем серебристом наряде, с короной из сплетенных маргариток на стриженых волосах. По пятам за ней следовала Карлотта, одетая более традиционно: в кружевное черное платье, но с нарисованной на лице маской смерти в карамельных цветах.

Рэй надел такой белоснежный смокинг, что на него было больно смотреть. В обеих руках он нес холщовый сверток. На вид тяжелый. Мистерио был в шляпе, фраке и сверкающем лазурном плаще, под руку с Удивительной Аннабель, которая была в таком же синем атласном костюме, скрывающем верхнюю часть тела, но с разрезами до бедер по обеим сторонам юбки. Ее ноги выскальзывали из-под платья, как белые пенные барашки в штормовом море.

Летающие Сабатини оделись одинаково, оба в облегающем желтом атласе с короткой накидкой, как супергерои из комиксов, которые я прятала под кроватью. Поли и остальные клоуны шли следом, все в своем обычном гриме и одинаковых темных костюмах, как стая перемазанных черных дроздов.

За ними шла остальная труппа. Даже работники сцены, которые всегда носили комбинезоны, по этому случаю оделись в костюмы из лоскутков старой палаточной ткани.

Замыкал процессию духовой квартет в сопровождении Электрической Люси с аккордеоном и скрипача-зазывалы из ночного представления.

Большой Боб, Поли и трио братьев Сабатини скрылись за домом, а остальные неровным полукругом собрались у могилы. Мгновение спустя мужчины вернулись, шагая в такт заунывной музыке, на их плечах балансировал гроб. Впереди шел Большой Боб. В нескольких шагах от могильной ямы они остановились и аккуратно опустили свою мрачную ношу на землю. Кто-то поставил ящик, и Большой Боб забрался на него.

Оркестр умолк.

— У меня нет подходящих слов, — начал он. — Хотя это никогда меня не останавливало.

Он откашлялся, сдерживая слезы.

— Руби Доннер была циркачкой. Она была щедрой и доброй, иногда злой и всегда немного грустной. Она была бесстрашна, как каскадер, и сильнее любого метателя молота. Она была упряма, как я в свои худшие дни, и изобретательна, как я в свои лучшие. Она знала, что собой представляет, и никогда за это не извинялась. Она была лучшей из нас. Циркачка до мозга костей. И я буду страшно скучать по ней.

Я плакала. Признаю. Как и почти все остальные.

Закончив, шпрехшталмейстер спрыгнул с ящика, склонился над гробом и поцеловал Руби в холодную щеку.

— Еще увидимся, дорогая.

Оркестр снова заиграл что-то более медленное и тихое. Один за другим люди подходили к гробу для прощания. Тикающие часы с разноцветными фигурами, идущими против часовой стрелки, словно все вместе мы могли повернуть время вспять и вернуть к жизни лежащее в сосновом ящике тело.

Кто-то бросал в гроб цветы, а другие — сложенные записки. Рэй положил в гроб холщовый мешок. В нем, догадалась я, было тело Берты, удава.

Некоторые тоже шептали: «Еще увидимся». Цирковое суеверие гласит, что нельзя говорить «прощай», если расстаешься с кем-то на время. «Прощай» означает навсегда. «Еще увидимся» означает надежду.