Она окинула меня знакомым страдальческим взглядом и сняла с моего плеча невидимую пылинку.
— Что бы вы ни делали, будьте осторожны, — сказала мисс П.
— Думаю, я справлюсь, — заверила я и напоследок еще раз быстро причесалась. — Кроме того, мы ведь знаем, что убийца Руби был правшой. Значит, я обедаю с единственным человеком в городе, которого точно можно исключить из числа подозреваемых.
Глава 16
Глава 16
Кафетерий в аптеке «Лайонс» был практически таким же, как тот, что в трех кварталах от нашего дома в Нью-Йорке. Не считая ограниченного меню (ни одного слова «кошерный»), акцента официанта (провинциальный вместо бруклинского), вида из окна (ни одного здания выше двух этажей) и того, что все смотрели на меня как на экспонат, даже не думая скрывать свое любопытство.
Джо тоже это заметил.
— Извини, что все так таращатся, — сказал он, нанизывая на вилку капустный салат. — Думаю, в городе уже знают, кто вы и почему вы здесь.
— Могу поспорить, это случилось при участии вашей секретарши.
Я приподняла верхний кусок хлеба на своем жареном сэндвиче и сморщила нос. Я пробовала сэндвичи и хуже, но не такие унылые.
— Ну, она же вдова Марти Гибсона, — ответил он, как будто это все объясняло.
Пока я напрягала мозг, выбирая наряд, он так и остался в полицейской форме. Однако сидела она на нем отлично. Портупею с револьвером Джо любезно снял и положил на сиденье рядом с собой.
В конце концов мне пришлось задать очевидный вопрос:
— И кто такой этот Марти Гибсон?
— Он был шефом полиции до Тома Уиддла, — ответил Джо. — Умер при исполнении. От сердечного приступа. Том был его заместителем, поэтому стал исполняющим обязанности. Потом городской совет назначил его шефом, с тех пор он так и работает. Это было двадцать с хвостиком лет назад. У Рут — миссис Гибсон — было два парня-старшеклассника, и на пенсию ей было не прожить. Том, в сущности, придумал эту должность для нее.
— И каким образом она стала стоппардской версией Хедды Хоппер?[6]
— Она не особо сплетничает, — без убеждения в голосе сказал он. — Но предана шефу. Считает себя кем-то вроде сторожевого пса. И каждого нарушителя спокойствия воспринимает как личную обиду.
— А я нарушитель спокойствия?
— Ты… необычная, — ответил он, изящно уклонившись от ответа.
— Ах, необычная.
Я пожевала это слово вместе с сэндвичем.
— Кому интересны умные или красивые? Необычные — вот в чем фишка.
Он перестал жевать и прищурился, и я заметила, что он собирается извиниться.
— Дразнишь меня, да?
— Продолжай в том же духе — и станешь настоящим детективом.
— Кстати, о том, как стать детективом. Каким образом умная и красивая девушка вроде тебя нашла такую работу?
— Повезло оказаться в нужном месте в нужное время. А еще я необычная.
Я вкратце поведала ему историю моего знакомства с мисс Пентикост. Некоторые подробности я опустила, в особенности что я метнула нож в спину человеку, спасая жизнь мисс П.
— Невероятно, — сказал он, когда я закончила.
— У меня интересная жизнь, — отозвалась я, выбирая молочный коктейль. — А ты? У тебя была интересная жизнь?
Эти слова стерли с его лица улыбку.
— Это лучший способ спросить, как я потерял руку.
— Я склонялась к версии, что ты подрался с аллигатором. А потом вспомнила вот об этом.
Я кивнула в сторону окна, где была приклеена выцветшая желтая листовка:
Протяните руку помощи нашим мальчикам! Покупайте облигации победы!
Джо взглянул на листовку и с отвращением отвернулся.
— Это придумал кто-то из банка, — сказал он между глотками рутбира[7]. — Устроили парад в честь меня и еще пары ребят, которые вернулись примерно в то же время. Посадили нас в кабриолет мэра и провезли по главной улице.
— Ты принарядился по такому случаю?
Джо фыркнул и закашлялся газировкой. Теперь на нас смотрели даже те, кто не смотрел раньше.
— Проклятье, — сказал он, чихая рутбиром. — Ты меня подловила.
— Тогда задам прямой вопрос. Как ты потерял руку?
— Арденны, — ответил он, схватив охапку салфеток и вытирая газировку с лица. — Вторая неделя контратаки. Немецкий снаряд разорвался рядом со мной. Я даже не знал, что случилось, пока через два дня не очнулся в полевом госпитале.
Это явно был хорошо отрепетированный ответ. Я гадала, сколько раз — сколько сотен раз — ему задавали этот вопрос.
— Ты ведь не был левшой?
Он покачал головой.
— Пришлось переучиваться. У меня неплохо получается. Хорошо стреляю. Только почерк ужасный. А отчеты печатаю одним пальцем.
Я целую минуту рассказывала о достоинствах стенографии для тех, чей почерк больше похож на обезьяньи каракули. Достаточно долго, чтобы он расслабился и следующий вопрос застал его врасплох.
— Я слышала, вы с Руби встречались?
Но он не растерялся. Скорее всего, он предчувствовал этот вопрос задолго до того, как я его задала.
— Да, — ответил он с таким же пресным лицом, как вкус моего сэндвича. — Больше года в старших классах.
— Я так понимаю, это не секрет.
Он кивнул.
— Вообще не секрет. В смысле… Черт, ты в городе всего день, а уже знаешь.
— Конечно, но я профессиональный детектив. Моя работа — копаться в жизни людей.
— Тут и копаться не нужно, — сказал он, накалывая на вилку остатки картошки фри. — Я был капитаном футбольной команды. А она — претенденткой на титул королевы выпускного бала. Господи, да наше фото есть в фотоальбоме класса!
Я хотела поддеть его по поводу эмоционального восклицания, но вместо этого сказала:
— Звучит как любовный роман в мягкой обложке.
Его пухлые губы сжались в такую тонкую линию, что ею можно было порезаться.
— Только без хеппи-энда. Я знал, что она собирается сбежать. В смысле из города. Она никогда этого не скрывала. Планировала уехать сразу после окончания школы. Но у нас так хорошо все складывалось, что я думал…
— Что ты думал?
— Ну что, может, мне удастся убедить ее остаться.
— Но не удалось?
— Не-а. Она даже выпускного не дождалась. Просто собрала вещи и уехала. Села на автобус до Фредериксберга, а там — на поезд в Нью-Йорк. Я узнал это все уже после ее отъезда. Мне сообщил отец. А он узнал от ее родителей. Думаю, Руби немного повздорила с ними перед отъездом.
Учитывая, что она ни разу не вернулась, даже когда они погибли, «немного» — это слабо сказано.
— Только года через три-четыре я узнал, что она работает в цирке. Кто-то вернулся из поездки и сказал, что видел ее. И что она сделала татуировки. Я решил, что это ошибка. Но мне показали фото. Как одно из тех вчерашних.
— Наверное, тебе было тяжело, — сказала я.
Он пожал плечами.
— Просто как-то не по себе, понимаешь? Тяжело видеть, какой она была и какой стала.
— Ты не спрашивал ее, как так вышло?
— Нет.
Не слишком ли поспешно он ответил? Я уже собиралась надавить на него, но тут звякнул колокольчик над дверью и вошла сестра Эвелин. Она помахала аптекарю, работающему в глубине аптеки. Потом оглядела столики и изобразила удивление.
Она подошла к нам.
— Джо, — улыбнулась она. — Рада встрече.
— Привет, Эвелин.
Она нацелила улыбку на меня, наполовину уменьшив мощность ее сияния.
— Мисс Паркер, верно?
— Она самая.
К ней присоединился аптекарь в белом халате, благодушный мужчина с яйцевидной головой, на которой было слишком мало волос, чтобы скрыть ее форму. Его халат прятал черные брюки и белую рубашку — такие застиранные, что весь наряд стал примерно одного оттенка серого.
— Привет, Берт, — сказал Джо, и лишь тогда я узнала в нем водителя Карла Энгла.
— Здорово, Джо, — откликнулся Берт. — Не знал, что ты здесь. А то подошел бы поздороваться.
— Ничего страшного. Просто обедаю с нашей гостьей.
Улыбка Джо была правдоподобной, но по тому, как его рука сжала бутылку рутбира, я поняла, что он не в восторге от неожиданной встречи.
Берт протянул руку.
— Берт Конрой, — сказал он с улыбкой продавца подержанных машин. — Я муж Эвелин.
— Берт — мой кузен, — добавил Джо.
— Со стороны матери, — уточнил Берт. — Упокой, Господи, ее душу. Но мы с Джо были почти как родные братья. В детстве все делали вместе, правда, Джо? Вместе шалили. Могу рассказать, как…
Эвелин, да благословит ее Господь, ткнула мужа под ребра.
— Ты ведь хотел что-то сказать Джо.
— Точно, прости. Джо… В общем, я хотел, ну как бы, чтобы ты кое-что узнал. В смысле как коп.
Берт с сомнением покосился на меня.
— Давай, Берт, — сказал Джо. — В любом случае, что бы ты ни рассказал, через полчаса об этом будет знать весь город, так что говори.
Берт не выглядел полностью убежденным, но все-таки продолжил:
— Дон Перкинс слышал от своего племянника — не Лу, а другого, — что… ну, короче, что вчера вечером в цирке было представление со стриптизом. И женщины там показывали… Ну, это был стриптиз. Сам понимаешь.
Физиономия Берта покраснела от щек до лысой макушки. Я испытывала искушение уточнить у него, что такое стриптиз, и попросить описать его поподробнее. Думаю, если бы я это сделала, он грохнулся бы в обморок.
— Я поговорю об этом с шефом, — пообещал Джо.
— Ладно, — сказал Берт, вытирая пот с широкого лба. — Просто хотел, чтобы ты был в курсе.
— Увидимся завтра в церкви? — спросила Эвелин у Джо. Что-то в ее тоне намекало, что вопрос с подвохом. — Завтра первое воскресенье месяца, поэтому службу проведет Берт.