Аннабель поерзала на табурете. Не сказала бы, что в муках, но где-то близко к этому.

— Он нормально видит, — сказал она. — Узнает людей на расстоянии. По фигуре. В особенности знакомых.

— Меня он не узнал.

— Он не видел тебя пять лет.

— Он сразу сказал тебе, что видел Калищенко? Или только когда спросила полиция?

— Он не лжет.

— Может, не нарочно. Но если полицейские спросили, не было ли поблизости русского, а он помнил чью-то смутную фигуру, то мог убедить себя, что это Вэл.

Аннабель смотрела себе под ноги, вцепившись пальцами ног в потрепанный ковер.

— Давай так, — сказала я. — Как по-твоему, он готов заявить под присягой, что видел именно Калищенко? В буквальном смысле поклясться перед присяжными? Ведь именно это ему и придется сделать. И, поверь, адвокат проверит его зрение.

Я приперла ее к стенке, и она это знала. Если откроется, что Мистерио теряет зрение, его дни будут сочтены. Может, он еще соберет публику, но половина зрителей будет ждать промахов, а другая половина — следить, как его симпатичная помощница тянет на себе весь номер.

— Я поговорю с ним, — сказала она. — Но он правда думает, что это был Калищенко.

— Просто спроси его, насколько он уверен. Используй фразу «разумные сомнения». А потом заставь его позвонить шефу полиции.

Она кивнула. Все-таки Аннабель была практичной девушкой.

— Так какой у вас договор? — спросила я. — Мистерио обучает тебя своим трюкам, а ты занимаешь его место, когда он больше не сможет подменять карты?

Она засмеялась. Резко и хрипло. Как наждачкой по железу.

— Не говори глупостей, — сказала она. — Будет чудом, если цирк Харта и Хэлловея протянет еще пару лет.

Она достала с верхней полки книжного шкафа колоду карт и рассеянно перетасовала, ее пальцы двигались сами по себе.

— У Недли еще есть связи, — сказала она. — Нью-Йорк, Вегас, Атлантик-Сити. И кое-где за границей, где фокусницы встречают меньше препятствий. Он уже представил меня кое-кому. Я позаботилась об этом заранее. Меня ждут в нескольких труппах. Маленьких, но это только начало.

Я вытащила туз бубен, но только потому, что она мне позволила.

— Я пробуду с Недли до конца сезона. После этого у меня будет три месяца перерыва, чтобы отточить мастерство, а затем я начну выступать самостоятельно. Вероятно, под другим именем.

— Грешница Салли? — предположила я.

Она улыбнулась, но беззлобно.

— Меня называли и похуже, — сказала она и снова показала лежащий на ладони бубновый туз. Она повернула запястье, и туз превратился в даму. Еще одно движение, и дама стала валетом.

— А как же Мистерио? — спросила я. — Что будет с ним? Если где-то и существует богадельня для старых фокусников, то я о такой не слышала.

Она пожала плечами.

— Ему придется делать то же, что делают все в этом бизнесе.

— Это что?

Последний поворот запястья, и она бросила на кровать короля червей. Короля-самоубийцу, вонзающего себе в голову собственный меч.

— Самому о себе позаботиться, — ответила она.

Глава 39

Глава 39

Я вернулась на ферму как раз когда мисс П. вешала на место телефонную трубку.

— Кто звонил? — спросила я. — Сид или наш друг с коллекцией плохих галстуков?

— Ни тот, ни другой. Это была миссис Кэмпбелл. Мы забыли связаться с ней.

О-хо-хо. Это была моя вина. Я собиралась позвонить ей вчера вечером, но после драки, секса и стрельбы это выпало у меня из памяти.

— Вы сказали ей, что мы живы и здоровы?

— Да.

— А случайно, не упомянули о наших травмах?

Если миссис Кэмпбелл узнает, что мы обе хромаем, она сядет на следующий же поезд и мы надолго окажемся под опекой шотландской няньки.

— Решила приберечь эти подробности до нашего возвращения, — сказала мисс П. — Чтобы не беспокоить ее.

Или чтобы не доставлять неудобств нам.

— Вот и правильно, — согласилась я.

Я пересказала ей свой разговор с Аннабель. Мисс Пентикост казалась довольной, но не слишком удивленной.

— Вы предполагали это? — поинтересовалась я.

— Я видела противоречие. Которое стоило свободы мистеру Калищенко. Без свидетелей шеф Уиддл вряд ли арестовал бы его, а дело наверняка развалится в суде. Хотя присяжные бывают непредсказуемы, особенно когда имеют дело с совершенно не похожими на них людьми.

Короче говоря, они могут отправить русского на виселицу вне зависимости от свидетелей.

Мы снова ждали. И думали, что можем сделать, не уходя далеко от телефона.

— Еще есть та женщина, которая вам вчера звонила, — напомнила я. — У которой было очень четкое мнение о жертве.

Мисс П. поразмыслила над этим.

— Возможно, это не имеет отношения к делу, — сказала она. — Отголосок какой-то детской ссоры.

— Это вы всегда говорите, что, если речь идет об убийстве, все имеет значение. И хотя мне очень хотелось бы пообщаться с агентом Фарадеем, вы прекрасно справитесь и без меня. Кроме того, чем мне еще заняться? Заодно убью время.

Она кивнула, и я ушла убивать время.

Дело заняло ровно двадцать три минуты.

Пять минут на цирковом драндулете, чтобы доехать до Стоппарда, минута, чтобы припарковаться на главной площади, еще одна минута пешком, и я вошла в дверь цветочного магазина «Роскошь цветения».

Сестра Эвелин стояла за прилавком, собирая букет для старушки лет восьмидесяти. Я поймала взгляд Эвелин, брошенный через плечо покупательницы, — смятение, паника, злость, и все это тут же было замаскировано.

Ага, я пришла по адресу.

Еще минута, пока Эвелин перебирала цветы, и еще две, пока покупательница хвасталась своей милой новорожденной внучкой. Потом женщина ушла, чтобы подарить букет роженице.

Я подошла к прилавку. Эвелин сменила свой обычный синий на платье без рукавов с цветочным узором. Оно тоже закрывало ее до лодыжек, но хотя бы добавляло красок в ее облик. К сожалению, его яркость не распространялась на ее бледную кожу, жидкие волосы мышиного цвета и взгляд.

До меня вдруг дошло, что Эвелин — ровесница Руби. Когда я встретила ее впервые, то накинула лет пять, а то и десять. Похоже, праведная жизнь ничего не гарантирует.

Она нацепила улыбку.

— Мисс Паркер, какой приятный сюрприз, — солгала она. — Чем могу помочь?

— Надеюсь, вы сможете ответить на мой вопрос.

— Постараюсь.

— Как лично вы описали бы Иезавель?

Ее улыбка треснула, как упавшая фарфоровая чашка. Я продолжала напирать:

— Я не знала, кто это, пока меня не просветила мисс Пентикост. Оказывается, у этого имени довольно большой спектр применения. Как и все лучшие оскорбления, оно подойдет любому. Так скажите мне, Руби была первостатейной шлюхой или просто слишком ярко красила губы?

Наверняка были способы получше, но я уже израсходовала весь свой запас такта.

Эвелин собрала осколки своей улыбки и склеила их в нечто болезненное и кривое.

— Боюсь, я не понимаю, о чем вы говорите. Прошу прощения, но мне нужно проверить…

— Запасы? — предположила я.

— Да, — отрезала она. — Именно так.

Она успела только развернуться и сделать шаг, прежде чем я спросила:

— Что она вам сделала?

Она замерла.

— Она ничего мне не делала, — ответила сестра Эвелин, по-прежнему стоя спиной ко мне. — Мы были едва знакомы.

— Правда? — спросила я ее затылок. — Ведь вы говорили, что были подругами. Я даже видела фотографию — стайка детей, играющих вместе. Руби среди них. Наверняка я найду там и вас. Да, конечно, люди вырастают, и их пути расходятся. У меня много друзей, с которыми я больше не общаюсь. Но я не звоню, чтобы облить их грязью на следующий день после их похорон. Поэтому спрошу еще раз. Чем Руби это заслужила?

Она обернулась. Улыбка пропала, ее лицо теперь отражало подлинные чувства.

— Она разбила ему сердце.

— Вы про Джо?

— Да, — она буквально вытолкнула из себя это слово. Как будто оно застряло у нее в горле. — Ее отъезд разбил ему сердце и отнял у него веру в Бога. Она не собиралась оставаться здесь. Все это знали. Она просто играла с ним. Он заслуживал лучшего. Гораздо лучшего.

Прежде чем я успела задать очевидный вопрос, она повернулась и поспешно скрылась в подсобке. Я подумывала, не пойти ли за ней, но сомневалась, что она готова продолжить разговор.

Я ушла. На тротуаре я посмотрела на часы. Разговор с Эвелин занял две минуты, от первого слова до последнего.

По пути к грузовику меня мучило ощущение, что я что-то упустила. Что-то в словах Эвелин? Или в ее действиях?

Я пыталась ухватить это, но тщетно. Опыт научил меня, что поймать упрямое воспоминание удается, если занимаешь голову чем-то другим.

Мне повезло. Я оглядела городскую площадь и увидела, как черный полицейский седан подъехал к участку. Из-за руля вылез Уиддл, а с пассажирского сиденья — Джо.

На заднем сиденье никого не было.

Я пересекла площадь и поймала Джо, прежде чем он вошел в дверь.

— В доме Декамбра никого не оказалось?

Он сурово посмотрел на меня.

— Нет. Гомер сказал, что не видел их несколько дней.

— Они его внуки, — заметила я. — Он может покрывать их.

— Да, мы уверены, что он врет. Он даже не потрудился спросить, почему мы их разыскиваем. Мы оставили там одного добровольца следить за подъездной дорогой. Посмотрим, вдруг они объявятся.

— Значит, остается только ждать, — сказала я, притворившись, что не заметила его кислой мины.

Он кивнул и посмотрел на дверь, явно желая побыстрее уйти.

— У них есть охотничий домик на юге округа. Раньше там прятали контрабандное спиртное. Мы с шефом съездим туда. — Он снова посмотрел на дверь. — Слушай, мне нужно…