— Тебе нужно идти.

Даже не попрощавшись, он ушел. Еще минута долой.

Я свернула к ферме ровно через двадцать три минуты после отъезда. В дверях я столкнулась с выходившим Доком.

— Боб решил, что это отличная идея, — сказал он. — Он соберет народ, и они все вместе поедут в город смотреть кино. Правда, он не позволил мне устроить бесплатный сеанс. Сказал, что сам заплатит за всех.

Он улыбался. И улыбка ему шла, даже под тем птичьим гнездом, которое он называл бородой.

— Пора начинать готовить попкорн! — провозгласил он, прыгнул в свой пикап и поднял клубы пыли на дороге.

Я поймала себя на том, что тоже улыбаюсь. Видимо, это заразно.

Мисс Пентикост я нашла там же, где оставила, — за кухонным столом. Из нового были только недоеденный кусок яблочного пирога и кувшин чая со льдом.

— Ухажеры звонили?

— Ни одного, — сказала она. — Как прошло с сестрой Эвелин?

Поскольку наш разговор с Эвелин был коротким, я передала его дословно, но только после того, как отрезала себе кусок пирога.

— Как бы вы интерпретировали этот разговор? — спросила она. Конечно, ей не нужны были объяснения, она просто заставляла меня размять мозги, за что я была ей признательна.

— Юная мисс Эвелин была влюблена в Джо. Но безответно. Руби ввела пасторского сына в искушение. А когда сбежала, он уже был заблудшей душой и покинул лоно церкви. Эвелин винит в этом Руби. Мол, если бы не эта разрисованная потаскушка, Джо крепко держал бы Библию в одной руке, а Эвелин — в другой.

— Думаете, этого достаточно для убийства? — спросила мисс П.

— Если бы речь шла только о церкви, то нет. Такие мотивы — я бы сказала, «эзотерические» — редко приводят к убийству.

Мисс Пентикост кивком одобрила мой выбор слов.

— Но если учесть, что она была влюблена в Джо, а Руби его увела, это принимает иной оборот.

Я откусила пирог, пожевала и задумалась.

— То, как она сказала, что он заслуживает лучшего… Как будто она имела в виду не только Джо. Она тоже заслуживала лучшего. И если бы не Руби, то получила бы что хотела. Это уже личная обида.

Я снова откусила пирог.

— Этого достаточно, чтобы пырнуть ножом в спину, — сказала я, выплевывая крошки.

Мисс П. протянула мне салфетку.

— Она не слишком сдержанна, — продолжила я. — Ее прощальный взгляд был полон первосортной ненависти.

Мисс Пентикост задумалась.

— Вполне возможно, — заключила она, — что убийцу подстегнули старая ненависть и прошлые обиды, а остальное — лишь стечение обстоятельств.

Перевод: что было отвлекающим маневром, а что не было?

Мы этого не знали. В темноте все кошки серы.

Глава 40

Глава 40

Свет забрезжил примерно через час, когда зазвонил телефон. Я была готова поставить все свои деньги на то, что первым объявится Сид, и выиграла.

Мисс П. села на стул перед телефоном, а я наклонилась к ее плечу, прижавшись головой к ее голове. Как же я скучала по нашему офису с двумя телефонными аппаратами.

— Что ты узнал, Сидни? — спросила мисс Пентикост.

— Ну, во-первых, юридическая фирма «Алкорн, Эвис и Патч» действительно существует, чего я не ожидал.

— Почему?

Я не разобрала его ответа, как и мой босс.

— Сидни, ты что, говоришь с набитым ртом?

Мы услышали отчетливое чавканье.

— Пастрами с маринованными овощами от Джино, — объяснил он. — Я не ел весь день, а мне нужно набраться сил для Камиллы.

— Если бы вернулся к еде после разговора, я была бы весьма признательна.

— Конечно, конечно. Прошу прощения. Я никогда не обладал изысканными манерами.

Послышался шорох бумаги, в которую Сид заворачивал свой сэндвич, хотя я не сомневалась, что он откусил еще пару раз позже во время разговора. Итак, вот запись, слово в слово, не считая чавканья.

«Лилиан Пентикост: Ты сказал, что считал эту компанию фиктивной.

Сид: Поначалу да. Подумал, что Алкорн — подставная фигура. Фальшивое имя, чтобы прикрыть какие-то делишки. Я так решил из-за вымышленного адреса. Точнее, адрес настоящий, но там нет офиса. Это многоквартирный дом. И квартиры с номером, который значится в адресе юридической фирмы, там нет.

ЛП: И что это означает?

С: Вероятно, это означает, что туда просто приходит почта. Там наверняка есть почтовый ящик с таким номером. И кто-то ежедневно или еженедельно забирает почту и отправляет ее куда надо.

ЛП: Но ты сказал, что фирма реально действует.

С: Я сказал, что она реально существует, но вот действует ли она — это другой вопрос. В общем, я начал размышлять. Фамилия Алкорн. У меня в голове прозвенел какой-то звоночек. Тихий такой. Я не мог точно вспомнить, откуда я ее знаю, но думал, что она была как-то связана с моими бывшими товарищами из Чикаго. Понимаете?

ЛП: Не мог бы ты пояснить подробнее?

С: Ладно. В общем, когда я работал на… э-э-э… на особую организацию, она время от времени связывалась с такой же… конторой. В других городах. Понимаете, о чем я?

ЛП: Да.

С: Главным образом чтобы убедиться, что они не наступают друг другу на пятки. Но иногда они сотрудничали. Импорт, экспорт. Что-то в этом роде. И когда они сотрудничали, то почти никогда не связывались напрямую. Чаще всего для этого у них были прикормленные юристы, не гнушающиеся темными делишками.

ЛП: И эта фирма была такой?

С: Почти наверняка, хотя у меня больше нет записей. Только в те времена она называлась «Алкорн и Эвис». Не знаю, когда присоединился Патч. В общем, я сделал несколько звонков в Чикаго. Эта фирма зарегистрирована там, они платят налоги и все такое. Но у нее нет офиса и телефонного номера. Во всяком случае, я не нашел.

ЛП: К ее услугам по-прежнему обращаются друзья по переписке твоего бывшего работодателя?

С: Точно не знаю. Звонки, которые мне придется сделать, чтобы узнать это, могут вызвать тревогу, а мне этого не надо, учитывая, что я вроде как вышел из игры. Не говоря уже о том, что половина нужных людей наверняка за решеткой. Чикагская контора уже не та, что прежде. Но скажу вот что. Такого рода фирмы обычно не кладут яйца в одну корзину. Они вынуждены, если хотят сохранить — как бы это сказать — видимость респектабельности. Поэтому помимо темных дел они занимаются и обычными.

ЛП: Например, управляют трастовым фондом?

С: Именно. Это отличное прикрытие. Никакого личного общения с клиентом, потому что он мертв. Но можно включить в бухгалтерский отчет оплату рабочего времени, и это будет совершенно легально.

ЛП: Насколько сложно создать фальшивый трастовый фонд?

С: В смысле от лица несуществующего человека?

ЛП: Да.

С: Пфф! Да проще простого. Подделать свидетельства о рождении и о смерти. Сфабриковать завещание. И назначить собственную фирму распорядителем наследства. Пока никто не копнет поглубже под вашего фальшивого покойника, все шито-крыто. И даже тогда можно извернуться. Как звали выдуманного мертвеца? Могу разузнать про него, если надо.

ЛП: Траст принадлежит анонимному меценату.

С: Ну вот, приехали. Анонимность — еще одна палка в колеса.

ЛП: Точно.

С: Короче, это все, что у меня есть. Не возражаете, если я смоюсь? Камилла не любит ждать.

Это все, что нам нужно было знать, заверила его мисс П. Мы обменялись любезностями и повесили трубку.

Когда трубка оказалась на крючке, мы с боссом многозначительно переглянулись.

Каким, черт возьми, образом в этом деле оказалась замешана мафия?

Глава 41

Глава 41

Мы поговорили об этом, но ни к чему не пришли. Я изворачивалась и так и сяк, пытаясь связать братьев Декамбров с чикагской мафией, но только довела себя до судороги.

Мафия — это огромный бизнес. Люк и Лерой в преступном мире были не больше, чем киоск с лимонадом.

Я поздравила своего босса с подтверждением ее мнения о дареных лошадях и стоматологических осмотрах. Она только отмахнулась.

— Анонимный источник средств именно в момент, когда цирк больше всего в них нуждался? Нелепо было бы не счесть это подозрительным. Роберт наверняка и сам так думает.

Полагаю, подозрений у Большого Боба было в избытке. Но когда тонешь, не отказываешься от веревки только потому, что ее бросил дальний родственник Аль Капоне.

— Проблема в том, что мы до сих пор не знаем, откуда берутся деньги, — напомнила я. — Сид сказал, что некоторые операции таких фирм законны.

Она подняла бровь.

— Да, конечно. Наивность мне не к лицу.

Я внесла юристов мафии и загадочный источник денег в наш список фактов. Это помогло дополнить картину, но в ней по-прежнему зияли дыры. По одну сторону пропасти — деньги, которые приходят в цирк, возможно, благодаря чикагской мафии. По другую — Стоппард, Руби и кучка местных дебоширов, торгующих героином, которые, вероятно, за всю жизнь не были и в сотне километров от Чикаго.

В пазле не хватало деталей. Но мне не нравилась картина, которую он изображал.

Мы ждали.

Я еще дважды позвонила в офис агента Фарадея, и каждый раз мне отвечали, что он еще не вернулся, что ему передадут мое сообщение и что мне лучше не занимать телефонную линию.

Солнце склонялось к горизонту, когда я услышала вдали хор ревущих моторов. Я вышла на крыльцо и увидела вереницу грузовиков и трейлеров, направляющихся в город.

Никогда не думала, что «Люди-кошки» будут таким хитом, но циркачи умеют превратить любое событие в праздник.

Я вошла обратно в дом, и тут зазвонил телефон. Я подбежала, чтобы взять трубку.

— Паркер? Это вы?

В голосе агента Фарадея звучала обычная смесь раздражения и подозрительности. Я не принимала это на свой счет. Его раздражал мир в целом. Кроме того, он вечно боялся, что разговоры записывались. Учитывая, кто его босс, вполне вероятно, что так оно и было.