— Он был в лесу.

— И он появился?

— Да.

— Через сколько минут?

— Вскоре, через одну или две.

— Как он себя вел?

— Он казался слегка расстроенным.

— Откуда вы это знаете?

— Он плакал.

— Он рассказал вам, что произошло?

— Да, сэр.

— Не будете ли вы добры поделиться с судом тем, что он вам рассказал?

— Он сказал только, что его авансы отвергли и что сердце его полностью разбито.

— «Его авансы» — он так и выразился?

— Не могу припомнить.

— Но вы поняли, что он делал некие «авансы»?

— Да.

— Подсудимый демонстрировал еще какие-нибудь признаки горя?

— Одна сторона его лица была красной.

— Почему?

— Его ударила девушка.

— Вы видели, как девушка его ударила?

— Нет.

— Тогда откуда вы знаете, что она его ударила?

— Родди мне рассказал.

— Что случилось потом?

— Я попытался не придавать значения случившемуся, но, видя, что мой друг искренне огорчен, предложил стакан эля, чтобы подбодрить его.

— И он согласился?

— Согласился.

— И вы вернулись в гостиницу?

— Да.

— Где выпили еще эля?

— Выпили.

— И как себя вел ваш друг — подсудимый — в то время?

— Он очень приободрился.

— В тот день случилось еще что-нибудь примечательное?

— Когда мы наслаждались стаканом эля, огромный грубый человек набросился на Родди и страшно его избил.

— Почему этот человек набросился на вашего друга?

— По-моему, без всякой видимой причины.

— Вы слышали, чтобы они обменялись какими-нибудь словами?

— Нет, сэр.

— И кто был тот «огромный грубый человек»?

— Позже я узнал, что это был Лаклан Маккензи.

— Покойный Лаклан Маккензи?

— Да.

— Что случилось потом?

— Я вывел Родди наружу и направил его по дороге, ведущей в его деревню.

На этом генеральный солиситор завершил допрос, и мистер Синклер встал, чтобы начать защиту. Он попросил свидетеля мысленно вернуться в день охоты на оленей.

— Была ли охота в тот день успешной?

— Определенно нет, — ответил со смехом Росс.

— Почему?

Тут Арчибальд Росс описал, как Родди «устремился вниз, на оленей, размахивая руками, как огромная птица, и вопя, как банши[47]».

— Чтобы вспугнуть оленей?

— Да.

— Что вы думаете о таком его поведении?

Под громкий смех галереи Арчибальд Росс состроил комическое лицо и постучал себя пальцем по лбу. Лорд судья-клерк сделал ему строгий выговор и велел ограничиться словесными ответами.

Тогда Росс сказал:

— Я думаю, это был самый глупый поступок, какой я видел в жизни.

Мистер Синклер:

— Подсудимый каким-то образом дал понять заранее, что он собирается сделать?

— Никоим образом.

— Все произошло совершенно внезапно?

— Как гром с ясного неба.

— До этого поступка какое впечатление произвел на вас подсудимый?

— У меня не сложилось о нем определенного мнения.

— В его поведении не было ничего странного?

— Нет.

— Или в его речах?

— Нет.

— Он вел себя совершенно разумно?

— Да.

— Вплоть до того самого момента, когда вспугнул оленей?

— Да.

— А теперь — вы показали мистеру Гиффорду, что после инцидента в лесах с Флорой Маккензи подсудимый был крайне расстроен?

— Да.

— Он плакал?

— Да.

— Однако прошло немного времени, и, согласно вашим показаниям… — тут адвокат сверился с лежащими перед ним записями, — «…он очень приободрился»?

— Да.

— Что делал подсудимый непосредственно перед тем, как на него налетел мистер Маккензи?

— Он танцевал джигу под скрипку.

— Танцевал джигу?

— Да.

— Сколько времени прошло между инцидентом в лесу, который явно так сильно расстроил подсудимого, и исполнением джиги?

Тут Арчибальд Росс несколько мгновений колебался.

— Может быть, час.

— Больше часа или меньше часа?

— Меньше часа.

— И вам не показалось слегка странным, что подсудимый может плакать, а в следующую минуту — танцевать джигу?

— Я просто подумал, что ему поднял дух стакан эля.

— Вы не подумали, как и в горах, когда подсудимый вел себя совершенно разумно, а в следующий миг совершил самый глупый поступок, какой вы видели в жизни, что он страдает от крайне резких перепадов настроения?

— Я об этом не подумал, — сказал Росс.

На том мистер Синклер закончил допрос, и мистера Росса отпустили со свидетельского места — не раньше, чем он, как писал мистер Филби, «изящно помахал галерее, будто был актером, закончившим театральное представление, каковым он до некоторой степени и являлся».

Потом Корона вызвала Ишбель Фаркуар, девушку, которая, как писал «Шотландец», «будучи скромного вида, с порозовевшими щеками, символизировала лучшие добродетели женщин Хайленда». На ней был темный фартук, волосы аккуратно заплетены в косы. Ее появление, похоже, заставило Родди страдать. Его глаза начали бегать по залу, «останавливаясь на чем угодно, кроме девушки, которая стояла на месте свидетеля».

После нескольких предварительных фраз мистер Гиффорд спросил:

— Вы можете рассказать суду, как познакомились с Флорой Маккензи?

— Она пришла работать на кухни Большого Дома.

— Куда наняли также и вас?

— Да, сэр.

— И вы подружились?