— Да.

Мисс Фаркуар отвечала таким тихим голосом, что лорд судья-клерк попросил ее говорить погромче, дабы присяжные могли расслышать ее реплики.

— И вы были с Флорой Маккензи днем тридцать первого июля на Празднике Урожая в Эпплкроссе?

— Да, сэр, была.

При упоминании имени своей подруги мисс Фаркуар начала плакать, и мистер Гиффорд галантно вынул из кармана носовой платок и протянул ей. Когда она взяла себя в руки, генеральный солиситор извинился за то, что расстроил ее.

— Однако мы собрались здесь по крайне серьезному делу, — продолжал он, — и необходимо, чтобы вы подтвердили своими показаниями факты, имеющие отношение к данному разбирательству.

— Сделаю все, что смогу, сэр, — ответила мисс Фаркуар.

— Флора когда-нибудь говорила с вами о подсудимом?

— Да, сэр, говорила.

— И что она сказала?

— Что один или два раза гуляла с ним, и он ей, в общем, нравился, но у него были подозрительные идеи и он иногда говорил странные вещи.

— Какие именно подозрительные идеи?

— Я не знаю.

— Она вам не рассказала?

— Нет.

— Вы можете рассказать нам, что делали непосредственно перед тем, как повстречались в рассматриваемый день с подсудимым и его другом, Арчибальдом Россом?

— Мы шли вокруг площадки у Большого Дома.

— И к вам приблизились Арчибальд Росс и подсудимый?

— Да.

— В каком состоянии они были?

— Они были пьяны.

— Оба?

— Родди больше.

— Насколько сильно он был пьян?

— Он с трудом говорил и шел неверной походкой.

— Тем не менее вы разрешили им вас сопровождать?

— Да.

— И отправились с ними в лес возле ручья?

— Да. Казалось, никакого вреда от этого не будет… — Свидетельница снова начала плакать.

— Итак, вы не думали, что подсудимый — опасная личность, человек, который может причинить зло вам или Флоре?

— Я его не знала.

— Пожалуйста, расскажите суду, что случилось в лесу.

— Когда мы дошли до ручья, мистер Росс взял меня за руку, сказав, что хочет кое-что мне показать, и повел меня на мост.

— Подсудимый и Флора Маккензи пошли вместе с вами на мост?

— Они продолжали идти по тропе вдоль ручья.

— Что случилось потом?

— Мистер Росс наклонился через перила моста, начал говорить о форели и лососе в реке и показал на воду, но я не видела никакой рыбы.

— И?..

— А потом он попытался меня поцеловать.

— Куда он попытался вас поцеловать?

Мисс Фаркуар не ответила, но прикоснулась к своей шее.

— И вы позволили мистеру Россу вас поцеловать?

— Не позволила.

— Что вы сделали?

— Я отодвинулась от него, но он держал меня за руку и не выпускал, а потом сделал…

— Пожалуйста, продолжайте, мисс Фаркуар.

— Он сделал мне непристойное предложение.

— Предложение сексуального характера?

— Да, сэр.

— Понимаю. А потом?

— Я испугалась, потому что он стискивал мою руку. Тут по тропе вернулась Флора, он выпустил меня, и мы с Флорой ушли.

— Она бежала или шла?

— Она бежала.

— А Флора Маккензи рассказала вам, что случилось, пока она была наедине с подсудимым?

— Она сказала, что Родди говорил непристойности, что он прикасался к ней и она дала ему пощечину.

Мистер Гиффорд, извинившись за свою настойчивость, спросил:

— Она показала, к каким местам прикасался подсудимый?

Тут, как писал мистер Филби, подсудимый «взволновался больше, чем в любой предыдущий момент суда. Его щеки густо побагровели, он скрутил руки на коленях и как будто съежился и сжался. Без раскаяния признавшись в убийстве трех человек, он явно чувствовал некоторое раскаяние за авансы, которые делал несчастной мисс Маккензи».

Свидетельница стояла, не поднимая глаз, и несколько мгновений отказывалась отвечать на вопрос.

— Флора сказала, мисс Фаркуар, что он прикасался к интимным частям ее тела?

Она кивнула, и лорд судья-клерк приказал записать в протоколе, что свидетельница ответила утвердительно.

— Что-нибудь еще?

— Нет, сэр.

Мистер Гиффорд поблагодарил ее и закончил допрос.

Мистер Синклер отказался от перекрестного допроса свидетельницы, и ее отпустили.

Последним свидетелем, вызванным Короной, был Гектор Мунро, доктор медицины, «маленький пухлый человек с бачками и румяным лицом». Весь его вид говорил о том, писал лукавый мистер Филби, «что он близко знаком с неким Дж. Уокером[48], эсквайром».

Доктор Мунро назвал свою профессию — врач общего профиля — и заявил, что работает штатным врачом в Инвернесской тюрьме.

Мистер Гиффорд:

— Что входит в ваши обязанности на этом посту?

Доктор Мунро:

— Заботиться об общем здоровье заключенных.

— И, занимая данную должность, вы обязаны были осмотреть теперешнего подсудимого, Родрика Макрея?

— Да.

— Вы это сделали?

— Сделал.

— Вы обследовали подсудимого только с точки зрения его физического состояния?

— Нет. Следователь попросил меня оценить психическое состояние заключенного.

— Чтобы выяснить, в здравом уме заключенный или нет?

— Да.

— Вы можете рассказать суду что-нибудь о физическом состоянии подсудимого?

— Я обнаружил, что в общем он в добром здравии, хотя у него имеется цинга в легкой форме, без сомнения, вызванная плохим питанием.

— Но в остальном он был здоров?

— Да. Вполне здоров.

— А теперь, что касается психического состояния — вы можете рассказать, каким образом пытались его оценить?

— Я довольно обстоятельно побеседовал с заключенным.

— О преступлениях, в которых его здесь обвиняют?

— Да, об этих преступлениях и о его положении в целом.

— И подсудимый вежливо беседовал с вами?

— Весьма вежливо, да.

— Какую оценку вы дали психическому состоянию подсудимого?

— Я счел, что он полностью владеет своим рассудком.

— «Полностью владеет своим рассудком», — повторил мистер Гиффорд, сделав сильное ударение на этих словах. — На основании чего вы пришли к такому выводу?

— Заключенный понимал, где находится и почему он здесь. Он отвечал на мои вопросы четко и обдуманно, и в его рассуждениях не было никаких признаков мании или умственного расстройства. Я бы даже сказал, что он — один из самых умных и красноречивых заключенных, с какими я встречался.

— «Один из самых умных и красноречивых заключенных, с какими вы встречались» — это сильное заявление, доктор Мунро.

— Таково мое откровенное мнение.

— А вы расспрашивали подсудимого конкретно о тех преступлениях, в которых его обвиняют?

— Расспрашивал.

— И каков был его ответ?

— Он открыто признал свою ответственность за них.

— Мог ли он так сказать из некоего желания угодить вам — считая, возможно, что именно это вы и хотите услышать?