А потом я услышала глухой стук. Лопата уткнулась в дерево.
Дрожащими руками я очистила деревянный гроб от земли. Грудную клетку наполнил страх – густой, колючий.
Глубоко дыша, чтобы не закричать, я откинула крышку.
Внутри были только кости и маленькая гипсовая шкатулка. Когда сердце успокоилось, мурашки прошли, а страх улетучился, я взяла шкатулку в руки. Издавна повелось класть в могилу умершего какой-нибудь предмет, чтобы отправить его к погибшему в загробный мир. Внутри шкатулки оказалось письмо. Может, поэтому могилу разрыли – хотели подложить шкатулку?
Я развернула письмо и увидела выведенные чернилами буквы. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы разобрать написанное, но я все-таки справилась.
Вот оно, имя нашего подозреваемого. Джэдок.
Меня накрыло волной правды. Полицейский Сим Джэдок убил жертв. Сим Джэдок – незаконнорожденный, соджа. Сим Джэдок – ничтожная, незаметная тень.
Должно быть, он отправился в Ханян, чтобы восстановить свою честь. А его отец, советник Чхои, дал ему такую возможность, приказав найти и привести священника, даже если для этого придется предать инспектора Хана. И тогда Сим станет достойным сыном.
Может быть, это именно Сим перехватил предназначенную полиции анонимную записку, в которой было сказано о верованиях госпожи О и ее связях со священником. Сим вполне мог воспользоваться ситуацией, чтобы добиться отцовского расположения. Он разнюхал, что у госпожи О был роман с ученым Аном, с помощью письма выманил женщину из поместья и следом за ней дошел до места встречи любовников – он наверняка понимал, что они не рискнут видеться в людном месте. В какой-то момент Сим к ней приблизился, она попыталась отбиться. Прежде чем она успела позвать на помощь, Сим рукой зажал ей рот. В схватке она, должно быть, сорвала с него подвеску. А может, заодно и шарф, которым он закрывал лицо. Я практически слышала ее приглушенные крики, ее яростное желание жить. Сим в отчаянии схватил ее нож для самоубийства и вскрыл ей горло – и женщина замолкла навеки. Но зачем же тогда он отрезал ей нос?
Ученого Ана тоже выманили письмом, потом похитили и запихнули в паланкин. На пустынной горе Нам полицейский Сим попытался с помощью пыток выбить из Ана информацию о священнике и тайны, которые доверила ему госпожа О. Узнал он что-нибудь от Ана или нет, он решил, что слишком опасно оставлять ученого в живых, и утопил его. После чего так же отрезал нос.
Я оперлась рукой о землю, чтобы не упасть. Что ж, теперь я хотя бы знала, кто настоящий убийца. Я слишком долго верила, что это инспектор Хан во всем виноват. Как он, наверное, ужаснулся, когда я обвинила его во всех злодеяниях…
– Смотрю, ты могилу разрыла, – послышался голос позади.
Кровь застыла у меня в жилах. Я обернулась и лицом к лицу столкнулась с Сим Джэдоком.
Двадцать один
Двадцать один
Я не могла сказать, что Сим Джэдок был похож на убийцу. Его глаза были полны блеска и переменчивых искр, и только присмотревшись, я заметила глубоко внутри затаившуюся печаль.
– Добрый день, Соль, – он шагнул ко мне. – Вот уж не думал, что ты настолько далеко зайдешь.
– Добрый день… – прохрипела я.
– Я заходил к инспектору поговорить… извиниться и случайно подслушал от его слуги, что ты направилась сюда. Так что решил присоединиться, – он опустил взгляд. – Что нашла?
Я сжала пальцы.
«Он не должен узнать, что я прочитала письмо», – еле просочилась сквозь панику мысль.
– Лист бумаги, – ответила я.
Он протянул руку, распрямил длинные пальцы.
Я вложила письмо в его ладонь.
– Я не умею читать, – заверила я полицейского. Пальцы у меня дрожали. Я очень старалась не выявить страха, но, кажется, тщетно. – Вот бы научиться. Я… Интересно, что там написано?
– Как ты думаешь, кто написал это письмо?
– Ну, раз это могила госпожи Пёль, то, н-наверное, ее сын? Да, господин?
– Я тоже так думаю, – кивнул он. – Бедный мальчик. Иногда чудовищами рождаются, а иногда – становятся от накопившейся боли.
– Говорят, тяжело ему жилось в Мёнмоке… – слова сами вылетали изо рта, пока разум отчаянно пытался придумать, как сбежать. – Очень т-тяжело…
Я замолкла. Сим сделал еще несколько шагов вперед и поднял лопату. В его руках она выглядела по-настоящему смертельной.
Я промокнула лоб от холодного пота.
– Я просто… – голос дрожал, и я прочистила горло. – Она там валялась. Лопата.
Он воткнул лопату в груду земли и начал засыпать гроб.
– Ты проявила неуважение к мертвым, – он говорил до пугающего спокойно. – Почему?
– Он был внебрачным сыном советника Чхои, и я подумала… Может, я найду здесь что-нибудь, что докажет причастность молодого господина Чхои… – лучшего ответа я придумать не могла: от страха в голове было совсем пусто. – Кто-то явно вскопал могилу не так давно, и мне показалось, что внутри может быть что-нибудь спрятано, но я не умею читать…
Бежать. Мне нужно было бежать прямо
– Улика, которую ты нашла, – тихо проговорил Сим, – окровавленный халат… Надо было прятать его тщательнее. – Лезвие вновь вонзилось в землю, на этот раз глубже. – А еще лучше сжечь.
Он считал, что Кён каким-то образом нашел этот халат. Он не знал, что я лично вручила Кёну улику.
– У меня не было иного выхода. Пришлось предать инспектора Хана. Думаешь, я был этому счастлив? – Я наконец-то услышала в его словах хоть какую-то эмоцию – глубочайшую боль. Он поднял лопату и со всей силы опустил лезвие в землю. – Я все равно что собственного брата тиграм скормил. И ничего теперь не исправить!
«Сейчас! – билась во мне мысль. – Сейчас же! Беги!»
Он был так поглощен закапыванием могилы матери, что мне вдруг подумалось: а смогу ли я застать его врасплох? Я могу подкрасться к нему и… и что? Толкнуть? Он тут же меня схватит и повалит на землю. Кинуть ему ком земли в лицо и бежать? Все равно не успею. Если не сейчас, то другого шанса может и не представиться. Я шагнула назад, земля хрустнула у меня под ногой, и мужчина поднял голову.
Я замерла.
– Я видел, как ты вчера заходила в поместье госпожи Кан. Вы знакомы?
Я моргнула.
– Она помогла мне, когда я потерялась на горе Инван. Не сказать, чтобы мы были хорошо знакомы.
– Расскажи, о чем вы с ней говорили?
– Мы говорили о… о… Я не помню, господин. Видимо, ни о чем важном.
– И ты не спрашивала, что она везла в своей повозке?
– Повозке, господин?
– В ту ночь, когда ты потерялась, мы встретили по пути госпожу Кан. Она была одета в мужские одежды, но мы-то ее узнали – всем давно известно, что она католическая мятежница. У нее с собой была повозка, но мы не имели права обыскивать знатную женщину. Что, совсем не знаешь?
– Нет. Нет, совсем.
– И даже догадок никаких? Ты не видела, что там внутри лежало?
– Нет…
– А я думаю, видела.
Я молчала.
– Там были католические книги. Я думаю, ты их видела, но решила смолчать и не сообщать об этом вышестоящему командованию. Ты католичка, тамо Соль?
– Нет!
– Может, ты их поддерживаешь?
– Я…
– И скорее всего, ты не согласишься ответить на интересующие меня вопросы.
– А что вам интересно? Я все расскажу, господин!
– Ты видела в ее поместье мужчину?
– Видела, – выпалила я, – но всего на несколько мгновений. Его там уже нет.
– Хорошо, молодец, что призналась. Мне нужна только правда, Соль, и ничего, кроме правды. Как он выглядел? Что тебе в нем запомнилось? Хорошо ли он говорил на чосонском?
– У него… у него… у него были очень длинные седые волосы, – соврала я. – И пожилое лицо. Мне кажется, это был родственник госпожи Кан…
– Темнеет.
Полицейский Сим отбросил лопату в сторону и взглянул на небо. Наступали сумерки. Казалось, сейчас его интересовали только цвета заката.
Он перевел взгляд обратно на меня.
– Я уже осведомлен, что священник скрывался у госпожи Кан, но его оттуда увели. А еще я знаю, что никакой он не старик. Кого ты хочешь одурачить, Соль?
Меня душило убийственным молчанием. Это Урим ему сообщила, что священника перепрятали? Вполне возможно, Сим считает, что я знаю куда. Если он поймет, что на самом деле мне ничего не известно, он тут же от меня избавится. Я лихорадочно размышляла, чем отвлечь Сима, что позволит мне прожить еще хоть несколько минут, однако на ум приходила только правда.
– Вы сын советника Чхои, да?
Похоже, мой вопрос застал его врасплох.