– С чего ты это взяла?
– Потому что советник Чхои носит подвеску с лошадью-драконом и… и потому что вы родились в этой деревне, рядом с горой Ёнма.
– А ты умна, – почти с сожалением произнес Сим. – Правда, не поссорься ты с инспектором Ханом, вы бы гораздо быстрее додумались до правды.
Надо было заговорить ему зубы.
– А носы? Зачем вы отрезали носы?
– Храбрости тебе не занимать, Соль. Похоже, ты уже твердо решила, что убийца – это я.
Тяжелой рукой он снял с пояса веревку и принялся медленно ее разматывать.
– Смотреть на мертвецов до сих пор нелегко, но если отрезать нос… Это напоминает мне о том, что они были еретиками. Порочными людьми.
Холодный пот застилал мне глаза. Я отступила еще, и теперь нас разделяло пять шагов – меня и человека, который явно не собирался оставлять меня в живых. Иначе он бы не стал раскрывать мне правду. Я знала слишком много.
– И все это… – сдавленным от страха голосом прохрипела я, – по приказу советника Чхои?
Его глаза сверкнули.
– При чем тут советник Чхои? Это все я, это было мое решение. Это я пришел к нему. Я поклялся найти священника. Его мое предложение вообще смутило, но разве станешь отказываться, когда твоя жизнь висит на волоске? А я пообещал, что в свое время все ему разъясню. Я признаюсь ему, кто я, только когда поймаю священника.
Похоже, ему не терпелось поделиться со мной этой историей. Видимо, слишком тяжелым оказался груз этой невыговоренной жизни, и Сим решил доверить его мне.
– Я спасу отца от католической зачистки, и тогда он назовет меня сыном. Настоящим сыном, за которого ему будет не стыдно.
– Значит, вами руководствовал стыд, – прошептала я.
– Справедливость, – поправил он. – Только справедливость положит конец злу.
– И вы положили конец жизням госпожи О и ученого Ана… – Я замерла: мне вспомнились цеплявшиеся за меня руки Урим, ее мольбы о помощи. Голос у меня задрожал: – Вы и служанку Урим убили?
Ответом мне было зловещее молчание. Что-то в лице Сима переменилось, казалось, его затянула темная вуаль. Резко похолодало. Мужчина продолжал медленно разматывать веревку.
– Она мертва, – прошептала я. Меня захлестнуло горе, в груди поднялся ужас, но я все-таки сумела выдавить этот жуткий вопрос, обжегший мне горло: – Вы убили троих человек?
– Был еще один, задолго до госпожи О.
Я знала, что нельзя оборачиваться, но он покрасневшими глазами настойчиво смотрел куда-то мне за спину. Я отступила еще на шаг и стрельнула глазами за спину. До меня внезапно дошло, на что смотрел Сим. На могилу. Могилу его матери. Она не совершала самоубийство – ее убил собственный сын.
«Сейчас! – завопила внутри паника. – Надо бежать
Что-то сжало мне горло. Веревка.
В висках стучала кровь, голова была готова вот-вот взорваться, все вокруг тонуло в темной дымке. А потом все погасло.
* * *
«Соль, Соль! – окликнула я себя. – Проснись!»
* * *
Сквозь темноту до меня донесся приглушенный голос, как будто я лежала под водой.
– Он велел избавиться от нее, и быстро.
Мелькнул слабый луч света. Мне подняли веко, и я увидела факел и лица двух мрачных простолюдинов.
– По-моему, она мертва.
Лица снова исчезли.
* * *
Я проснулась оттого, что меня волокли. Рывок – все тело сдвинулось вперед, еще рывок – и я осознала, что меня в четыре руки куда-то тащат; перед глазами мелькала земля. Я попыталась двинуться, но безуспешно: руки и ноги сковала слабость. Хотелось никогда больше не двигаться. Какой-то частью мозга я понимала, что стоило бы встревожиться.
Меня тащили, как какой-то мешок с рисом. Мужчины говорили на диалекте восточного побережья.
– Абоджи, абоджи[55], – зашептал тот, что помоложе. В его голосе сквозили страх и тревога. – У нее пульс еще есть.
– Да говорю тебе, она мертва. И полицейскому Симу мы то же скажем, ясно тебе?
– Но я ему не доверяю, абоджи.
– В смысле? – страх и ярость смешались в голосе старика.
– Шаманка говорит, она узнала его, этот полицейский Сим – сын госпожи Пёль. Она говорит, он убийца. Что за мужчина станет убивать собственную мать?
– Делай то, что он велит. Не наше это дело – вопросы задавать.
– По-моему, он был готов избить меня за то, что я назвал его полицейским перед шаманкой. А если он и меня убьет?
– Будешь чепуху пороть – он нас обоих убьет! Тащи давай!
До меня донеслась резкая вонь, запах ягнятины и крови. Только пэкчон, изгои, убивали живых существ – что животных, что людей.
Сквозь головокружение, подобно человеку из тумана, на меня снизошло озарение. Полиция нанимала пэкчон для казни преступников. А что, если полицейский Сим заманил их сюда обещаниями, что общество их примет и зауважает, если они ему помогут?
Вполне возможно. Вспомнились слова молодого господина Чхои: «Любое зло рождается из несбыточного желания что-то значить».
Пока я раздумывала, что делать, меня подняли с земли. Голова повисла в воздухе. Как странно.
Я моргнула, пытаясь прогнать ночную темноту, пытаясь избавиться от болезненного беспорядка в голове, но прежде, чем я сумела сообразить, что происходит, я почувствовала рывок. Холодный воздух вокруг и падение. Невесомость. Желудок подпрыгнул.
Тишину нарушил громкий всплеск.
Вода наполнила рот и нос, обожгла глаза. В полнейшей темноте я за что-то схватилась. Что бы это ни было, оно подняло меня вверх, к поверхности воды, и я вдохнула воздух. Только отдышавшись, я осознала, что не слышу ничего, кроме плеска воды о каменные стены вокруг. Я враз очнулась.
Меня бросили в колодец.
Где-то далеко наверху виднелся усыпанный звездами круг неба. Он освещал грязные стены и рябь на воде. Я взглянула на то, за что схватилась. Оно было твердым, покрытым тканью и местами склизким. Я провела по нему пальцами, пока не наткнулась на волосы.
Человеческие волосы.
Сердце ухнуло в пятки. Я отшатнулась, и труп закружился на волнах, лицом вниз. Я в отчаянии попыталась упереться в воду, ткань обвила мне ноги; в конце концов мне удалось вцепиться ногтями в расщелины между камнями.
«Пожалуйста, нет, пожалуйста, нет».
Я оглянулась через плечо и поймала взгляд затянутых серой дымкой глаз шаманки. На месте носа у нее зияла дыра. Рот раскрыт большим темным кругом.
Она закричала; а может быть, закричала я. В панике было не разобрать.
– Она до сих пор жива! – закричал молодой мужчина где-то наверху. – Абоджи, я же говорил!
– Поздно! Нам надо вернуться в дом Пёль до восхода. Мы там договорились встретиться. Потом переберемся в безопасное местечко и забудем обо всем этом. Давай, пошли. Сейчас же!
– Но абоджи!
– Тихо! – дрожащим голосом вскрикнул отец. – П-подумай. Просто задумайся! Нам не придется больше лить чужую кровь. Он обещал. Он нам поклялся!
– Но!..
– Она слишком много знает. Думаешь, он оставит нас в живых, если мы ее вытащим? А вот и нет – мы потеряем не только деньги, но и головы. Быстро, пошли отсюда!
Глядя на дыру на лице шаманки, я потянулась к собственному носу. Он все еще был на месте, хотя из глубокой болезненной раны сочилась кровь. Похоже, Сим собирался отрезать нос и мне, но не успел – может, услышал кого.
Я повернулась к стене и попыталась взобраться вверх. Однако камни были слишком скользкими, и я упала обратно в воду. Волной ко мне поднесло труп. Я снова закричала, захрипела, несмотря на то что горло и голова пылали болью.
Я в ловушке. Я еще никогда и ничего так не боялась. Зубы у меня стучали. Я замерла, цепляясь за стену, обратившись спиной к телу. Я боялась двинуться. А вдруг труп очнется? Вдруг ее склизкая рука коснется меня, ее черные волосы обхватят мне горло?
– Орабони… – всхлипнула я. – Орабони!
«Иногда надо хорошенько подумать, – сказал он как-то раз, когда мы потерялись под дождем, – вместо того, чтобы давать волю чувствам».
Я несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь. В ход пошла логика с отрезвляющими вопросами.
Пока я не двигаюсь, ткань не будет липнуть к ногам, а труп – качаться на волнах. И ничего ко мне не потянется.
Дышать стало проще.
Я заставила себя обернуться через плечо. Труп незрячими глазами уставился в небо. Я уже видела утопших. Хеён даже объясняла, почему они всплывают: когда люди задыхаются, они некоторое время еще держатся на воде, а потом тонут. Судя по тому, что шаманка еще не ушла под воду, хотя с ее смерти прошло уже несколько часов, ее либо задушили, либо утопили.
Страх утих, и вместо ожившего трупа я увидела несчастную женщину, чья вина была лишь в том, что она слишком долго жила. Она знала полицейского Сима ребенком и даже спустя столько лет узнала его – и потому Сим заставил ее молчать. Иначе бы быстро разошлись слухи, и советник Чхои тут же обо всем узнал.
– Простите, – прошептала я.
Я закинула голову наверх и посмотрела на небо. Если я отсюда не выберусь, очень скоро я присоединюсь к шаманке на том свете. Пальцы уже дрожали от усталости.
– Я тут! – глотку разодрало болью, как от клинка. – Помогите!