В ответ я услышала только хлопанье крыльев. Шелест листвы под горным ветром. Плеск воды о каменные стены. Бескрайняя равнодушная тишина пугала. Наверху никого не было.
Я вцепилась ногтями в камень повыше, попыталась взобраться по стене, подтянуться, но соскользнула. С бульканьем я погрузилась в воду, рот наполнил вкус гнили, волны сомкнулись над моим пучком волос. Барахтаясь, я сумела всплыть на поверхность, но силы мои были на исходе. Моя жизнь зависела от расщелин между камнями.
Но я не могла сейчас сдаться. Я попыталась снова. Стена же неровная, у меня могло получиться. Тем не менее, как бы я ни старалась, я едва сумела приподняться над водой. К тому моменту, как небо потемнело до самого черного оттенка, я уже вовсю дрожала от усталости и холода. Разум затуманился. Хотелось сдаться и уснуть.
Я больно ущипнула себя за щеку.
Я не могу так просто взять и умереть! После всего, через что я прошла… Я должна была сказать инспектору Хану, что знаю, кто настоящий убийца. Я ведь не успела сказать ему: «Орабони, не бойся».
Я проползла вдоль стены, пытаясь найти путь полегче. Нужны были выступающие камни, глубокие расщелины. Я металась из стороны в сторону и вдруг замерла, распластавшись на воде. Мои руки и ноги касались противоположных стен. Я сдвинула одну ногу, затем другую. Уперлась ладонями в камни, подтолкнула себя наверх. Руки дрожали. Я до нитки промокла, так что казалось, будто я тащу на себе мешок камней, но у меня получалось! Я выбралась из ледяных объятий воды. С волос капало, пряди лезли в глаза, но я видела, видела, как приближается небо над головой.
Все ближе и ближе.
Из последних сил я толкала себя выше. Я уже чувствовала запах свежего воздуха, сухих листьев, мха. Но тут плечо пронзила резкая боль, и рука повисла бесполезной плетью. Я ее вывихнула! Теперь меня удерживали только трясущиеся ноги. Я начала скользить вниз. Кусочек неба над головой уменьшался. Скоро я снова окажусь под водой.
На место страха пришла горечь. Я умру, и какой-нибудь крестьянин выловит мой труп, распухший до неузнаваемости.
Возникшая сверху рука схватила меня за воротник.
– Соль-а, лезь выше! – послышался низкий голос. – Хватайся за руку!
Я подняла глаза. По каменным стенам колодца и моим окровавленным рукам струился свет факелов. На меня испуганно смотрел инспектор Хан. Впервые за двенадцать лет я коснулась его руки, и его пальцы обвили мои.
– Не бойся, я не отпущу. Ты почти наверху.
Свежий воздух хлынул мне в лицо. Еще один рывок – и я повалилась на землю. На сердце тут же полегчало. Я не могла в это поверить: я была в безопасности. Я еле заставила себя обернуться на звук шагов по мерзлой листве.
Меня окружили факелы и удивленные взгляды полицейских и командора Ли.
– Что? – вскрикнул полицейский Го. – Это что, Соль?
– Так это она там скреблась? – спросил другой полицейский.
– Кто тебя туда скинул? – потребовал ответа командор Ли. – Полицейский Сим?
– Он от-тдал приказ. – Правое плечо горело болью, но я слабо подняла руку и указала на колодец. – Т-там еще од-дин человек. Мертвый.
Го кинулся вперед и, высоко подняв факел, нагнулся над колодцем.
– Так точно, – кинул он через плечо. – Труп и есть. Кто это?
– Шаманка. Она жила на горе…
Кто-то в толпе испуганно ахнул. Тот самый старик, который приложил руку к унижению Пёль и который проводил меня к шаманской хижине. Видимо, он и полицейским предложил свою помощь.
– То есть всего полицейский Сим убил троих, – подвел итог инспектор Хан.
– Ч-ч-четверых, – зубы у меня стучали. – Еще свою мать. Я з-знаю, что он убил ее.
На меня уставился еще один человек – статный мужчина, облаченный в фиолетовые шелковые одежды для верховой езды. Даже в темноте было видно, что он по-солдатски красив: у него было храброе точеное лицо с благородными глазами. Я узнала советника Чхои. А он, услышав, как умерла его любовница, закрыл глаза рукой.
– Собственную мать… Вы уверены, что убийца – полицейский Сим?
– Вне всяких сомнений. Он причастен к убийствам, – инспектор Хан поглядел в мою сторону. На его щеке алела незажившая царапина от моих ногтей.
– Когда ты в последний раз видела старшего полицейского Сима? – спросил меня инспектор Хан.
От стучащей в висках крови я едва могла думать, но все же выдавила:
– После полудня, господин.
– Слишком давно, – инспектор взглянул на сине-серое небо, луну заслоняли облака. – Сим не стал бы возвращаться в столицу. Он сказал стражнику, что придет поговорить со мной, и, видимо, через бумажную дверь подслушал мой разговор со слугой. Услышал про обвинения против него. Куда бы Сим ни направился, он, наверное, уже далеко…
Пока одни полицейские размышляли, что делать, а другие вытаскивали труп из колодца, я не могла сдвинуться с места. Мои мысли не отпускала Урим: ее пальцы, холодные, липкие от крови, отчаянно цепляются за мои. «Соль, пожалуйста, помоги, пожалуйста, прошу тебя, помоги мне!» По спине пробежали мурашки. Ее мольбы эхом отзывались во мне, ее голос становился все громче и громче, пока не осталось места для других звуков.
– Все хорошо?
Я подняла глаза на инспектора Хана. В голове вспыхнула искра.
– Полицейский Сим… все еще может быть где-то поблизости.
– В каком смысле?
– Дом мертвой Пёль, – прошептала я, широко раскрыв глаза. – Помощники Сима говорили, что должны в нем встретиться. Может быть, и Урим там?
Некогда мои слова пропустили бы мимо ушей. Но в этот момент – возможно, единственный в моей жизни – мой голос подобно факелу развеял мрак ночи. Никто не поднял брови, не упрекнул меня за то, что заговорила без разрешения. Все мужчины внимательно смотрели и слушали.
– А где дом мертвой Пёль, тамо Соль? – мягко спросил командор Ли.
– Я… я не знаю, господин.
Придется ходить от дома к дому, опрашивать деревенских. Но у нас нет на это времени…
Мой взгляд замер на старике. Паника отступила.
– Но
Старик удивленно указал на себя пальцем.
– Да, – кивнула я. – Вот этот мужчина.
Один из солдат подтолкнул старика. Тот, пошатываясь, встал перед командором Ли и кинул нервный взгляд на ближайшую гору.
– Вам туда, на гору Ёнма!
– Что ж, – посмотрел на него командор Ли, – веди нас.
– Я, господин?!
– Так ты сам предложил свою помощь. Веди теперь.
Двенадцать полицейских вскочили на коней и выстроились в ряд. Мне же без лошади за ними было не поспеть, и я осталась позади – отстала от инспектора Хана, упустила возможность сказать, что губы у меня синие от холода, что мне стоит поискать укрытие и согреться. Он вполне мог это предположить и оказался бы прав. Тем более что при взгляде на зазубренные тени от вершины Ёнмы мне в голову пришла мысль, что я, скорее всего, не переживу подобное леденящее приключение.
И все же шаг за шагом я двинулась вперед.
Мной двигала вовсе не храбрость – о нет, у меня от ужаса желудок сжимался. Я пошла вслед за полицейскими, потому что в ту самую секунду, когда я схватила Урим за руку и попыталась спасти ее, ее судьба переплелась с моей. Я видела отчаяние в ее глазах и дотронулась до ее ран.
Разве могла я забыть об этом? Разве могла отвернуться?
* * *
Деревья в горном лесу были похожи на вставшую дыбом шерсть на волчьем загривке. Меня укрыли одеялом, но влажная одежда все равно застыла на холоде, а мокрые пряди волос черными сосульками свисали по бокам от лица. С каждым шагом я все меньше чувствовала руки и ноги. Холод вгрызался в кости с такой силой, что по моим онемевшим щекам покатились слезы.
Пока я их стирала, инспектор Хан, возглавлявший строй, замедлился и посмотрел через плечо. Что-то сказав командору Ли, он натянул поводья и развернул коня. Копыта затоптали по склону, и животное резко остановилось в нескольких шагах от меня.
– Возвращайся в деревню. Я пошлю с тобой полицейского, – велел мужчина. – А то замерзнешь насмерть.
Я потрясла головой и крепко сжала зубы, чтобы они не стучали:
– Н-нет.
Инспектор Хан окинул меня взглядом. Я представила, что он увидел перед собой: девчонку в застывшей одежде, которая скоро, вероятней всего, отморозит себе пальцы на ногах и руках, но которая, рискнув жизнью, выступила против него – инспектора Столичного ведомства полиции, военного чиновника пятого ранга. Он понимал, что я так просто не отступлюсь.
– Хорошо. Больше спрашивать не буду… – Я проследила за его взглядом сквозь деревья и туман. – Справишься?
– Сп-справлюсь, господин.
Он соскочил с коня. Земля затрещала у него под ногами.
– Тогда залезай.
Оперевшись на руку инспектора, я поставила ногу в стремя. Он на удивление легко поднял меня в воздух, как будто я снова была его четырехлетней сестренкой, и в следующее мгновение я уже сидела на коне, одной рукой держась за седельный рог, а другую свесив вниз. Плечо все еще болело, хотя полицейский Го и вправил мне вывих. Инспектор Хан же двинулся пешком, ведя коня за поводья.
Мы поднимались все выше в горы. Факел идущего впереди слуги освещал кристальный лес. Холод в этом году пришел неожиданно рано, сковав землю своим заклинанием. Сверкали оранжевым светом сосульки. Взмывали вверх заснеженные сосны. Все замерло, затихло. Даже огонь факелов в этом замерзшем краю казался нарисованным – недвижимым, застывшим. Казалось, где-то за этим безмятежным лесом нас поджидала темнота, в которой таилось зло.