– Хороший вопрос, – согласился Леонид. – Но в крови у Валова ничего не было, – сыщик вытащил медицинское заключение и пролистал его, хотя прекрасно помнил суть.

– У Петрова тоже, экспресс-тест пришел, – добавил Чехов. – Дальше по видео из кафе. – Он порылся в своих папках и положил перед Леонидом несколько приближенных изображений. – Все, что смогли сделать спецы. Но лицо не разглядеть, да и примет как таковых тоже.

Элла подошла к столу Леонида и внимательно посмотрела на фотографии.

– По фигуре реально похож на тебя, – сказала она, вглядываясь в демонанта. – Чертовщина какая-то.

– Магия, – не удержался Чехов и тут же замолчал, ожидая реакции от Леонида. Но тот лишь вздохнул и поджал губы.

Зазвонил телефон.

– Так, тихо! Начальник звонит.

Сыщик взял трубку, подакал, потом схватил папку для храмовников и тут же вышел из кабинета. Вскоре он вернулся и широко улыбнулся Михаилу.

– Я не знаю, что ты сделал, Рай, и даже знать не хочу, но…

– Опять меня где-то видели?

– Не-а, но храмовники дали тебе доступ к их архивам. Прикинь?

– Что? – лицо Михаила насупилось.

– Мы же этого и добивались. Ты чего приуныл?

– Ничего. Все хорошо.

– Вот и отлично. Теперь мы, а скорее ты, сможешь разобраться в этой демонщине, их артефактах, недодемонах. И мы закроем, к чертям, эти дела, – с воодушевлением сказал сыщик.

Только он рухнул на стул, как вновь зазвонил телефон.

– Ледовский звонит! – обрадовался Карсонов. – Ага. Да, конечно, в участке. Сейчас? Можем. Принял, – нажав на кнопку сброса, Леонид похлопал себя по щекам и поднялся со стула. – Док зовет к себе в морг, говорит, у него кое-что интересное для нас. Элла, хочешь с нами?

Она кивнула и широко улыбнулась. Кто еще стал бы радоваться приглашению в морг? Только тот, кто хочет участвовать в деле и попасть в отдел расследования убийств.

– Но учти – могут быть сюрпризы, – сказал сыщик.

– Не пугай меня, Лень, и без тебя пуганая.

В морг поехали на машине Карсонова. Леонид не был настроен болтать, как и Михаил, потому сыщик включил погромче радио с попсовой музыкой. Чехов в какой-то момент потерял всю свою бодрость и уснул прямо под ритмичные басы, склонив голову на плечо Эллы. Девушка старалась сбросить Ваню, но его голова неизменно падала на нее. Тогда она толкнула его к окну. Чехов вздрогнул и прижался лбом к холодному стеклу, продолжая дремать.

Разбудили Ивана лишь у морга. Выглядел он весьма разбитым, когда вылезал из машины.

– Какие люди у нас тут! – Леонид увидел доставщика Виктора у входа в морг. – Не меня ли тут ждешь с новыми штрафами?

– Я к Ледовскому приезжал, – застеснялся Виктор, опуская голову.

– А он-то что получил?

– Заказное письмо, большое, от его жены. Говорят, они разводятся и даже имущество делят, – быстро протараторил доставщик, боком обходя всю компанию.

– Вот оно как. А я и не знал. По внешнему виду не скажешь, что Макс сильно расстроен, – произнес первое, что пришло в голову, Леонид.

– Может, он и не расстроен? – с ухмылкой проговорила Элла.

– Если так, бери пример с дока, Рай! Человеку за пятьдесят, а начинает новую жизнь! – Карсонов ткнул демонанта в бок.

– А для нас ничего нет? – спросил Чехов.

– Не-а. Я бы в участок привез.

– А где твоя модная сумка? Еще не починили? – спросил демонант.

– Починили, но я ее берегу теперь, – быстро кинул Виктор. – Ну, мне пора, еще много всего развозить! – Он быстро зашагал прочь, поправляя старую сумку на плече.

– Странный он. День с новой, день со старой, – сказал демонант.

– Бережет. Работа у него, конечно, собачья, – добавил Леонид и закурил сигарету.

– Почему собачья? – не оценил такого сравнения Чехов.

– А как еще назвать, когда он целыми днями развозит чужие письма и посылки? В любую погоду, так сказать, и в дождь, и в снег. Постоянно с людьми сталкивается, а они еще и недовольны. То коробка помялась, то не вовремя приехал. А ведь он и не виноват, скорее всего. Но весь негатив на него льется. А почему? Потому что работа собачья и с курьерами никто не считается. Да и развития никакого. Кто знает, куда по должности растут доставщики? – Никто не ответил. – У него вроде и семьи нет. Мы как-то с ним разговорились, и он жаловался, что одинок, вот и работает без продыху.

– А у тебя как будто семья есть, – сказала Элла.

– Подкол засчитан, – усмехнулся Леонид. – Но у нас специфика работы другая. Преступления, трупы, дежурства и внеурочка. Не каждая готова так жить.

– А может, просто ты невыносим, а, Лень? – вновь подколола Элла.

– И это тоже. Как быть милым и заботливым, в общем, нормальным, когда изо дня в день видишь такое, от чего желудок сводит?

– Но ты же любишь свою работу. Несмотря ни на что. Признайся. А то на Витю набросился, – добавила Элла. – Вот чья-чья, а это наша работа собачья. Он письма разнес и отдыхает. Никаких кошмаров, никаких мыслей, никакой вины, что ты преступника еще не поймал, а спать пошел.

– А если не люблю я свою работу? – Карсонов серьезно посмотрел на Эллу и вдохнул едкий дым. – Может, я пошел учиться туда, куда родители сказали. Отец у меня сыщиком был. Может, и не мое это все. Но куда деваться. Я больше ничего не умею!

– Вот это признание, да еще и у морга! – сказал демонант, пытаясь разрядить обстановку.

– Не злись, Лень. Я лишь хотела сказать, что у каждого свои причины трудиться на какой-то работе.

– Это точно, – выдохнул Леонид.

– Зато Витя работу свою знает. Любит или не любит, тут дело личное, – вставил Чехов. – Главное, чтобы на качество не влияло. У меня к нему нареканий нет. Всегда вежлив, и видно, что старается. А то есть же и другие типы. Вечно во всем винят всех вокруг, а сами ничего не умеют и не хотят.

– Ай, все! Спелись они! Пойдемте внутрь.

– Как вас много сегодня! – удивился Ледовский, стоя перед телом Петрова.

– Одна голова хорошо, а четыре лучше.

– Тогда начнем. В крови никаких препаратов не найдено, алкоголя тоже нет, но это вы видели из экспресс-теста. Причина смерти… Если не углубляться в детали и дополнительные обстоятельства, то умер он от разрыва аневризмы артерии. Забрюшинная гематома прорвалась в животе. Человек уходит минут за пять при таком раскладе. Наступает резкая слабость, пульсирующая боль в животе, бледность, черты лица заостряются.

– Ясно, но по нему не было видно, что ему больно, – вспоминая видео с камеры наблюдения, сказал Чехов. – Он был счастлив, а потом упал.

– А тебе откуда известно?

– Мы видели с камер его последние минуты, – ответил сыщик за Ваню.

– За живот не хватался?

– Не-а, он был занят другим, – добавил Карсонов.

– Кто этих живых поймет? А я тебе говорю то, что мне его тело показало.

– А его можно было спасти? – спросил Леонид и забросил в рот подушечку жвачки.

– Не-а, – мотнул головой Ледовский.

– А прозреть он мог перед смертью? – на всякий случай спросил сыщик.

– Не мог, – жестко отрезал Максим.

– Интересно получается. Фелион говорил, что Валов умер бы от рака на следующий день, вне зависимости от того, случилось ли с ним что-то накануне или нет. Теперь мы узнаём, что Петров умер от разрыва аневризмы. И это абсолютно не связано с насильственной смертью. Ведь так, док? Нельзя же как-то искусственно заставить эту аневризму разорваться? – анализировал демонант.

– Только если бы было внешнее воздействие, которое могло спровоцировать разрыв. Но на теле нет никаких повреждений, – подытожил Ледовский.

– Получается, мы расследуем дела тех, кто и так умер бы в ближайшее время без помощи посторонних. И если бы не странности, которые происходили перед смертью, то это никак нельзя отнести к категории «убийство». То есть дела нужно закрыть за отсутствием состава преступления. Шикарная история, на которую мы уже бесполезно потратили средства участка и время! – высказался Карсонов.

– Что значит «бесполезно»?! Нельзя так ни о человеческой жизни, ни о смерти! – Ледовский уставился на сыщика.

– И это мне говорит работник морга? – Несмотря на то что Леонид приправил свою интонацию дерзостью, к напору патологоанатома он не был готов.

– Оттого и говорю, – складывая руки на груди, пробурчал Ледовский.

– Хорошо. Забыли. Не хочу спорить на эту тему.

– Тогда не говори о бесполезности расследования чьей-то смерти, – никак не унимался патологоанатом. – Впрочем, не будем продолжать. Пустой разговор.

– Спасибо и на том, – насупившись, сказал Леонид.

– А теперь я покажу то, что не знаю как объяснить, – доктор поправил перчатки на руках и снял кусочек черепа. – У Валова не было сердца. Вместо него, как ты помнишь, мы увидели пучок из сосудов и артерий. Здесь же у умершего нет мозга. Вместо него точно такое же переплетение.

Доктор показал внутренности черепа Петрова.

– Офиге-е-еть… – протянул Чехов, протирая глаза.

– При этом черепная коробка не была вскрыта, – добавил доктор.

– Может, это как-то связано с его прозрением? – почесал затылок Леонид.

– Даже не хочу комментировать твою глупость, – скривил лицо Максим.

– «Не у каждого есть память», – вспомнил демонант записку, найденную у Петрова. – Вот и подтверждение. А слова на окне в квартире Валова говорили о сердце.

– Как кто-то может извлекать внутренности без вмешательства и следов? – недоумевала Элла.

– Не знаю. Но как мне это описать в отчете? Я тут про сердце у коллег поспрашивал, так меня вначале засмеяли, а когда я фото показал, сказали, что я это подстроил. Представляете, мол, это муляж какой или как это по-модному – фейк. Я – и фейк, ядрёна вошь!