– Кстати, об этом. – В ее голосе прозвучало легкое раздражение. – Вы наконец расскажете мне, кто этот таинственный человек? Очевидно, что с ним связана какая-то история, а я пока услышала только то, что я в нее не поверю.
– А ты и впрямь не поверишь.
– Но…
– Так-так! Кто это у нас тут?
Миллер указал на знакомую фигуру, быстро шагающую по тротуару перед ними, и попросил Сю притормозить. Поравнявшись с идущей, они остановились, и Миллер опустил стекло.
– Вас подвезти, миссис Шепард?
Пиппа Шепард выглядела слегка встревоженной, и Миллер поспешил извиниться за то, что напугал ее.
– Честно говоря, я не ожидал увидеть вас здесь.
– Мне было нужно выйти. – Она подошла ближе к машине и наклонилась к ним. – От этого сидения взаперти я уже начала сходить с ума и поэтому попросила вашу сотрудницу оставить меня на несколько часов. В этом же нет ничего страшного?
Миллер знал, что Фиона Мэкки, будучи очень хорошим специалистом, привыкла, что у людей, недавно понесших тяжелую утрату, часто бывают перепады настроения, и предположил, что, вероятно, когда Пиппа Шепард вернется домой, она уже будет поджидать на пороге.
– Абсолютно ничего страшного, – сказал он. – Так что, подбросить вас куда-нибудь?
Пиппа покачала головой.
– Спасибо, я сейчас на работу, а это всего в пяти минутах ходьбы отсюда. Я очень люблю ходить пешком.
– На работу?
Миллер не знал, что у Пиппы Шепард есть работа. Об этом нигде не упоминалось.
– Вы знаете ресторан “Джемелли”?
Миллер ответил, что да. Они с Алекс несколько раз бывали в этом заведении. Там подавали неплохие морепродукты, а вот пицца показалась ему дороговатой.
– Я работаю за стойкой, отвечаю на звонки и все в таком духе. И иногда тружусь за официантку, когда там не хватает рук. Это, конечно, всего пару раз в неделю, зато я так могу выбираться из дома и, как я уже сказала… – Она отвернулась и сделала пару глубоких вдохов.
Сю подалась в ее сторону.
– Миссис Шепард, мы, конечно, не вправе указывать вам, что делать и чего не делать, но прошла всего пара дней. Вы уверены, что готовы к этому? Вы готовы вернуться?
Та пожала плечами и попыталась улыбнуться.
– Нет, я совсем в этом не уверена. Возможно, я веду себя очень глупо – но что мне еще делать? – Она отошла от машины. – Извините, я не хочу опаздывать…
– Тогда мы быстро, – сказал Миллер. – Мы кое-что знаем о человеке, которого убили одновременно с вашим мужем.
– Ох…
– Да, о человеке в соседнем номере. Об Эдриане Катлере. У вас по-прежнему никаких ассоциаций?
Пиппа покачала головой.
– Боюсь, что нет.
– В любом случае, я подумал, что вам будет интересно.
– Что ж, а кто он был?
– Как ни странно, он из семьи, тесно связанной с оргпреступностью.
– Серьезно?
– Я просто подумал, может, это вам о чем-то говорит.
Пиппа в замешательстве уставилась на него.
– В смысле, может, это как-то связано с вашим мужем.
– Нет… мне это ничего не говорит.
– Просто мафиозным структурам время от времени требуются люди вроде вашего мужа. Бухгалтеры, компьютерщики и так далее. Чтобы они занимались оргработой, помогали скрывать нелегальные доходы, ну вы понимаете.
Сю снова наклонилась к ней.
– Пожалуйста, не подумайте, будто мы считаем, что ваш муж мог сознательно пойти на такое.
– Точно, – согласился Миллер. – Иногда люди просто не знают, на кого они на самом деле работают. Ваш милый итальянский ресторанчик запросто может оказаться прикрытием для мафии. Все стоят, улыбаются, готовят спагетти карбонара, а потом – хоп! – и менеджер “Домино” через дорогу находит у себя в постели лошадиную голову.
Пиппа улыбнулась и спрятала руки в карманы пальто.
– Я понимаю, что вы хотите сказать, детектив, но нет… Это не про моего мужа. Он так не мог, хоть сознательно, хоть нет. Одна мысль, что Барри мог быть замешан в чем-то подобном, даже просто водить знакомства с такими людьми… Это просто нелепо! – На мгновение Миллеру показалось, что она вот-вот рассмеется. – Абсолютно нелепо.
– Да, я так и думал, что вы это скажете, – сказал Миллер. – Но спросить никогда не бывает лишним, правда?
Пиппа отступила на полшага.
– Что ж, тогда…
Миллер начал было поднимать стекло, но вдруг остановился и снова опустил его.
– Кстати, а есть ли на самом деле мистер или миссис Джемелли?
– Нет, не думаю.
– Что ж, тогда не могли бы вы сказать пару слов тем, кто там у вас у руля? Ну так, если будет возможность. Не поймите неправильно, пицца у вас очень вкусная, но учитывая, сколько вы за нее берете, начинки можно было бы класть и побольше.
Глава 23
Глава 23
Оглядываясь назад, на те времена, когда выступления были его основным источником дохода, Ральф Мэсси не сказал бы, что считает себя порочным. Конечно, если какой-нибудь другой драг-квин оказывался чересчур доставучим, он мог постоять за себя и ответить порцией отборных оскорблений. Во время оно Мэсси цапался с лучшими из них, не жалея острых слов, но… скажем так, от слов к делу не переходил никогда. Все изменилось однажды вечером, после отборочного тура в Престоне, когда управляющий паба “Котельщик” попытался зажать часть его гонорара – вернее, гонорара мисс Коко Попз (“Съест и не подавится”).
– Половина – и благодари меня за мою щедрость, – сказал он. – Мои посетители вряд ли захотят смотреть на ТАКОЕ.
Когда Коко поднесла к его глазам маникюрные ножницы, он тут же осознал свою ошибку и не просто выплатил весь гонорар, а раскошелился на сумму вдвое больше оговоренной.
Для Мэсси/мисс Попз это был весьма приятный сюрприз.
Он / она и не подозревал / подозревала, что способен / способна на такое.
Именно это, безусловно, и стало поворотным моментом.
Мэсси всегда знал, что репутация имеет огромное значение. До сих пор он жил вполне неплохо, в основном благодаря своему умению ярко одеваться, но прежде всего, благодаря умению себя подать. Благодаря тому, что смог перелайзить Лайзу и стать больше Шер, чем сама Шер (он даже мечтал, что однажды будет выступать вместе с ней, своим кумиром, и их дуэт назовут “Шерочка с Машерочкой”). Когда Мэсси узнал, что за ним закрепилась репутация человека, с которым лучше не связываться, у него возникла мысль, что, возможно, на свете есть более простые способы заработать пару фунтов. А еще лучше – пару тысяч.
Он как раз начал подумывать о смене карьеры. Голос у него был уже не тот, что прежде, и, хотя публика все еще была от него в восторге, возраст понемногу давал о себе знать. Среди его коллег были артисты и постарше, но это всегда казалось ему немного удручающим. Он не горел желанием носить медицинские корсеты или мучаться от артрита. Лучше нагибать других, чем загибаться самому от ломоты в коленях.
Безвкусица и вульгарщина.
Так его выступления в конце концов превратились в хобби. Коко с легким сожалением отошла от дел, и Мэсси, к своей радости, обнаружил в себе замечательные способности к бизнесу совершенно иного рода. От него гораздо меньше уставали бедра. После той судьбоносной ночи в Престоне ему очень редко приходилось, скажем так, “доставать маникюрные ножницы”, но это не имело особого значения – даже если совсем без порочности никак не обойтись, всегда можно нанять людей, которые все сделают за тебя.
Это было одно из многих правил, выработанных им с годами, и этому правилу он старался следовать.
Никогда не пачкай руки.
Брить ноги – тот еще геморрой.
Если нужно что-то сделать, лучше сделать это быстро.
Визит сержанта Миллера и его уморительно серьезной напарницы не был совсем уж неприятным, однако он означал, что появилось еще одно важное дело. Конечно, это раздражало – ему и так предстояло на невесть какие шиши ремонтировать зал и еще целая тысяча других забот, но тем не менее Мэсси не собирался сидеть сложа руки.
Он повернулся к скинхеду по левую руку от себя; его настоящее имя он не помнил и предпочитал называть его Пикси. Пикси и второй скинхед, получивший прозвище Дикси, действительно были удивительно похожи – именно поэтому Мэсси выбрал именно их, – но Пикси был его любимчиком. В конце концов, между этими двумя было несколько важных различий – просто они не бросались в глаза.
– Я был бы признателен, если бы ты передал кое-кому пару слов, – сказал он.
Пикси кивнул, хотя ему еще предстояло узнать, что это за “пара слов”.
Дикси счел нужным тоже кивнуть, за компанию.
– Мне бы хотелось побеседовать с нашим старым другом Гэри Поупом. И, если можно, побыстрее. – Мэсси поднял телефон, готовясь снова орать на дизайнера. – Но сначала нужно его найти.
Мишель было очень страшно повышать голос на свою свекровь, но она ничего не могла с собой поделать. Бывают такие люди: пнешь их один раз – и потом уже не можешь остановиться; и, судя по всему, здесь был как раз такой случай. Стоило ей начать кричать, как у нее во рту словно открылись шлюзы.
– Почему вы меня не пускаете? Пустите меня!
– Тебе нужно успокоиться.
– А я и так была спокойна, пока вы не вмешались! А теперь,
– Не надо так со мной разговаривать, – сказала Джеки. – Я забочусь только о твоем благе.
– Что ж, тогда вы должны меня понять.
Джеки стояла между Мишель и входной дверью; она преградила снохе путь, как только увидела, что та надевает пальто.