– Ты должна быть здесь, – сказала Джеки. – Со своей семьей.
– А я и была, – сказала Мишель. – Если не считать того чудесного часа в морге, я все время была здесь, и сейчас мне нужно ненадолго выйти из дома. Что в этом такого страшного?
– Конечно, ничего, милая. В этом нет ничего страшного.
Мишель поняла, что свекровь готовится пустить в ход тяжелую артиллерию. Она уже не раз наблюдала этот трюк в ее исполнении. Дрожащий подбородочек, слезящиеся глазки – жутко душещипательное зрелище, призванное деморализовать противника.
– Я ведь хочу как лучше… а у тебя сейчас траур – так почему бы не позволить кому-то о тебе позаботиться?
– Я всего на пару часов. Что в этом такого?
– Что ты собираешься делать так долго?
– Ну, мне бы очень хотелось повидать своих детей. Если вы не против.
Джеки улыбнулась и склонила голову набок.
– Какая прекрасная мысль… Может быть, мы тогда сходим вместе? Или попросим твою маму привезти их сюда. Я уверена, они соскучились по бабушке.
Внезапно эта идея перестала казаться такой уж потрясающей.
– Ну, не знаю… Может быть, я просто пройдусь по магазинам или еще что-то в таком духе.
– По магазинам? – Удивительно, но слез так и не последовало. Джеки понизила голос почти до шепота, как всегда, когда собиралась сказать что-то ядовитое. – Что, не успел Эдриан остыть, а ты уже бежишь за новой сумочкой?
– Нет, я не…
– Или опять за своими любимыми вонючками?
Мишель почувствовала, как ее жизнерадостное настроение улетучивается, и засомневалась, стоит ли оно того. Впрочем, что бы она ни выбрала, ей все равно придется заплатить.
– Послушайте, Джеки, я пойду быстренько выпью кофе или еще что-то такое. Мне просто нужно подышать воздухом…
Мишель осеклась, потому что заметила, что Джеки больше не смотрит на нее. Обернувшись, она увидела, что к ним медленно спускается Уэйн. Он спал, но, видимо, его разбудили крики – и теперь, похоже, он был в бешенстве. Мишель подумала, не снять ли пальто и не предложить ли всем выпить, но вместо того, чтобы на нее наорать, Уэйн подошел и нежно погладил ее по плечу. А затем повернулся к жене и покачал головой.
– Отпусти ее погулять, дорогая… Это пойдет ей на пользу. Она сейчас на взводе – и это вполне естественно. – Он посмотрел на Мишель. – Ты сейчас немного не в себе, да, милая?
Мишель опустила голову и кивнула.
– Ну конечно, как и все мы сейчас. Я хочу сказать, что горе поражает людей по-разному, и если тебе нужно побыть какое-то время одной, лично я не вижу в этом ничего… неразумного. – Он повернулся к жене и подмигнул ей. – Не будем устраивать ссору на пустом месте, а, Джеки?
– Спасибо, Уэйн. – Свекровь нехотя уступила ей дорогу, и Мишель направилась к двери. – Да, я сказала “на пару часов”, но думаю, я вернусь раньше.
Джеки Катлер закрыла дверь так, словно объявляла ей войну, но Мишель было все равно. Главное – она услышала, как закрывается дверь за ее спиной. Она… вырвалась из дома.
Если бы она не подозревала, что за ней наблюдают из окна, она бы, вероятно, кинулась к своему “рейндж-роверу” гораздо быстрее; оказавшись наконец в укрытии, она издала возглас облегчения. Пожалуй, она действительно купит себе эту гребаную сумочку – и не только затем, чтобы позлить Джеки; возможно, от этого ей и вправду станет лучше. В конце концов, есть же такой термин, “шопинг-терапия”.
Мишель рванула с места так быстро, как только могла. В ее голове уже зрели планы купить к новой сумочке еще и кошелек. А потом она зайдет выпить кофе. Настроение снова улучшилось, и она не заметила ни длинной царапины на боку машины, ни фигуры, наблюдавшей за ней из-за деревьев.
Глава 24
Глава 24
Многие уверены, что убирать клетки для крыс, еще и когда они ненормально огромные (в смысле,
Затем он надел резиновые перчатки, достал “Сиф” и задумался, правда ли, что у золотых рыбок нет кратковременной памяти. И если правда – то как, черт побери, это устанавливали?
“О, привет, Брызгунчик, как тебе твой затонувший кораблик?”
Рыбка смотрит непонимающим взглядом.
“Ну, кораблик, я его положил в аквариум секунд тридцать назад?..”
Рыбка, открывая и закрывая рот, начинает плавать кругами.
А хозяин такой: “Ага!” – и бежит писать научную статью.
В любом случае, подумал Миллер, ценность памяти слишком преувеличена.
Он попробовал под мытье мисок и бутылок включить радио. Ему очень хотелось с кем-нибудь поспорить. Однако ему не удалось сосредоточиться: Фред и Джинджер принялись радостно кататься по гостиной в пластиковых шарах, то наскакивая на плинтус, то наезжая на мебель, то начиная дружно тыкаться в его гитару, словно желая ее опрокинуть.
“Мне, конечно, очень жаль животное… Но как же мой «мондео»?”
Это выдал гений, который сбил на проселочной дороге барсука и раздолбал машину.
“Ну да, вы скажете, там есть знаки? Я в курсе, я как раз проехал один такой знак, перед тем как врезаться в эту хреновину. Там реально ставят знаки с картинками барсуков… как будто это, не знаю, специальная барсучья пешеходная зона. Так вот, я хочу спросить: зачем? Зачем поощрять этот переход барсуков через дорогу? Это же только провоцирует новые неприятности, разве нет?”
Из всех ответов Миллера этот, вероятно, был не самый умный и не самый четко выраженный.
– Ну ты… безмозглая задница!
Он вернул крыс в клетку (предусмотрительно поместив им в лоток две маленькие какашки – пускай не забывают, где у них туалет) и, решив не заморачиваться с готовкой, позвонил в “Джемелли” и заказал пиццу с доставкой на дом. Поскольку Пиппа Шепард наверняка еще не успела передать его слова, он попросил положить побольше начинки.
– О, и еще, пожалуйста, немного чесночного хлеба.
Затем Миллер попросил разрешения связаться с менеджером: у него возникло еще несколько вопросов, не относящихся к меню. Закончив разговор, он набрал другой номер.
– Здорово, Финн…
– Здорово, Миллер…
На фоне слышались музыка, болтовня, шум машин.
– Ты что там делаешь?
– Гуляю, – ответила Финн. – Возле дороги.
– О’кей! – Миллер знал, что она сейчас наверняка ищет что-нибудь, чтобы поспать, и что-нибудь, чтобы заснуть. – Я просто хотел спросить, нет ли новостей насчет наших наркобанд. Ну, помнишь, стрельба в отеле, все дела?
Финн была в целом надежным информатором, но Миллер знал, что из-за средств от бессонницы и прочего, что она принимает, чтобы продержаться целый день, у нее иногда начинает мутиться в голове. Не только у золотых рыбок бывают провалы в памяти.
– Да, я поговорила с парой местных дилеров.
– И?
Миллер предполагал, что именно с них она и начнет. Он знал, что многие из них ей доверяют. И даже те, кто не доверяют, обычно не отказываются поболтать о том о сем с постоянной клиенткой. О погоде, о футболе, о недавнем двойном убийстве в местном отеле.
– Так вот… крайне маловероятно, что кто-то, на кого ты думаешь, как-то связан с происшествием в отеле.
– Так я и думал, – сказал Миллер. – Но проверить стоило.
– Хотя знаешь, не сказать, чтобы они сильно расстроились. Для них это так – приятная неожиданность. Им только на руку, когда конкуренты ссорятся…
Миллер прекрасно понимал, о каких “конкурентах” говорит Финн. Недавние беседы с ними еще не успели выветриться из его памяти.
– Возможно, они и впрямь что-то предпримут, но не думаю, что они захотят привлекать к себе слишком много внимания.
Миллер рассмеялся.
– Да, что ни говори, а громких дел нынешние бандиты не любят.
Теперь засмеялась уже Финн, и Миллер с удовольствием послушал ее.
– А вторая моя просьба?
– Какая?
– Шахматист.
– Я уже говорила: он в Лондоне.
– Лондон – понятие растяжимое, – возразил Миллер. – Я надеялся, что ты раскопаешь что-нибудь поконкретнее.
– Ну, точного адреса я тебе назвать не могу…
– Да, надо было дать тебе побольше, чем десятку.
– Но я поспрашивала, и кто-то упомянул какой-то Хендон. В Лондоне есть место, которое называется Хендон?
Миллер знал, что есть.
– Там раньше тренировались курсанты столичной полиции. Возможно, и до сих пор тренируются.
– Может, Шахматист решил начать все с чистого листа и примкнул к ним? – предположила Финн.
– Думаешь?
– И не такое бывало.
Миллер не смог припомнить ни одного такого случая.
– Ладно, для начала, я думаю, хватит.
– Всегда пожалуйста, – сказала Финн. – А если ты вдруг захочешь чем-нибудь меня поощрить, ты знаешь, где меня найти.
– Вообще-то не знаю. Так бывает, когда имеешь дело с бездомными.
– Ты всегда можешь меня найти.
Миллер на несколько секунд прислушался к шуму на фоне. Там позвякивали монеты и звучали мелодии игровых автоматов.
– Слушай, а как у тебя… вообще? Ну, то есть…
– Нормально, – быстро сказала она. – Слушай, Миллер, мне пора, о’кей?
– Ничего. Да, и… спасибо. Я просто…
Финн повесила трубку.
– Иногда она просто не в настроении разговаривать.
Миллер поднял глаза и увидел, что Алекс стоит у окна.
– Во всяком случае о себе, – продолжила она, не оборачиваясь, – и это ее личное дело, не так ли? Тебе не следует об этом беспокоиться.
– Я просто хотел узнать, как у нее дела, – сказал Миллер.