– Безусловно, – согласилась Форджем.

Она встала и, обойдя стол, облокотилась на него. Она была моложе Миллера и одевалась так, словно была еще и целеустремленнее. Она работала здесь примерно около года и пользовалась репутацией человека, который терпеть не может дураков – ни в горе, ни в радости – и доводит свою работу до конца.

– Рад это слышать!

Миллеру оставалось только предположить, что кто-то слишком превратно истолковал слово “работа”. То, как этот “кто-то” понимал слово “дураки”, также вызывало сомнения: окружение старшего инспектора Форджем, похоже, состояло сплошь из людей, которые не смогут найти даже собственную задницу, даже в комнате, увешанной зеркалами, и с собакой-ищейкой в придачу.

– Что ж, как у вас дела, Деклан?

– Не жалуюсь, мэм. – “Хотя вообще-то еще как жалуюсь, и вы скоро увидите, как прекрасно я это умею”.

– Это замечательно… Но если вы хотите поговорить, вам, наверное, стоило позвонить мне. Или, если вам угодно, я всегда готова пообщаться с вами по электронной почте.

– Ну зачем нам лишняя суета? Мы же находимся в одном здании, разве нет? Вот я и подумал, что гораздо проще будет прийти лично; и, в любом случае, я уже здесь.

Форджем подождала.

– Ну, и как у вас дела?

– Все хорошо, спасибо. Я…

– Я про дело, – сказал Миллер. – Как продвигается расследование?

Старший инспектор напряглась.

– Вы же знаете, что вас вообще не должно здесь быть?

– Я знаю, но я все равно здесь.

– Вам нельзя вмешиваться в это расследование. Кажется, в правилах все сказано достаточно ясно. По-хорошему, мне не следует даже разговаривать с вами.

– Но с другими же вы разговариваете, верно?

– Мы задаем им вопросы, если вы об этом.

– Нет, я не об этом, – возразил Миллер. – Почему бывшие коллеги моей жены знают, как продвигается расследование, а я нет? Я не собираюсь никуда влезать, я просто прошу держать меня в курсе.

– Ну…

Миллер засмеялся и прикрыл рот рукой. Форджем уставилась на него.

– Что такое?

– Извините, я только что понял, что сказал “продвигается”. В горле защекотало.

Миллер видел, что его собеседница раздражена, но старается сдерживаться. И если тот факт, что он вломился в ее кабинет, не доказывал его горячего желания получить ответы, то выражение его лица – почти наверняка доказывало. Возможно, старший инспектор и путалась в понятиях “работа” и “дураки”, но что такое “отчаяние”, она знала достаточно хорошо.

И она поняла все с первого взгляда.

– Послушайте… Мы делаем все, что в наших силах, честное слово. Но факт остается фактом: на текущий момент мы понятия не имеем, с кем именно собиралась в тот вечер встретиться Алекс. У нас есть звонок, который мы не можем отследить, у нас катастрофическая нехватка свидетелей, и, похоже, никто не горит желанием с нами разговаривать. Вы знаете, как это бывает… учитывая, кем была ваша жена. – Она шагнула к нему, кивая с таким видом, словно недавно посетила семинар “как правильно поддерживать родственников погибших”. – Я могу сказать только, что мы ищем новые зацепки.

– Тогда ищите получше.

– Ну вот что! – Форджем отступила назад. – Вы не имеете права так со мной разговаривать, сержант.

– Ищите получше.

Идя к выходу, Миллер остановился возле стола того парня, который безуспешно попытался сыграть роль охранника.

– Небольшой совет – ну, знаете, на случай, если вы все еще ее не нашли…

Молодой полицейский поднял на него глаза, но Миллер повысил голос, обращаясь ко всем полицейским, которые и так были не очень заняты и в мгновение ока отвлеклись на него.

– Она прямо здесь, – он завел руку за спину и показал. – Видите? Такое большое мягкое место, где спина теряет свое название и переходит в ноги.

Полицейский уставился на него, качая головой.

– Я про вашу задницу. – И, маша рукой, Миллер направился к выходу. – Не благодарите.

Глава 27

Глава 27

Где-то в параллельной вселенной Миллеру удалось бы проникнуть на оперативку, не привлекая к себе внимания. Но увы – это все еще был мир, где самое вкусное – оно же и самое вредное, а по телевизору крутят одни передачи про ремонт домов; и в этом мире, как только Миллер просунул голову в дверь, Салливан сразу поднял на него глаза.

– Я рад, что вы тоже смогли к нам присоединиться.

Миллер понятия не имел, придумала ли Сю для него какое-нибудь оправдание, поэтому он просто поморщился и указал себе ниже пояса.

– Извините. Простата…

Серьезно кивнув, он осторожно подошел к столу и сел рядом с Сю. Затем он придвинул к себе папку с информацией – прекрасно зная, что напарница смотрит на него и явно жаждет узнать, где он пропадал. Миллер кивнул в сторону Салливана. Пришла пора навострить уши.

– Ну что ж, как я уже говорил… хорошая новость: мы установили, что за таинственный посетитель приходил в отель “Сэндс” в вечер убийства. – Салливан коснулся экрана своего айпада, и за его спиной на экране, подключенном к блютуз, появилось изображение человека с камер видеонаблюдения. Затем Салливан провел по экрану пальцем, чтобы показать объявление, которое публиковалось в местных газетах последние два дня.

“Вы знаете этого человека?”

Миллер поднял руку.

– Это Алан Титчмарш?

– Чего?

– Он офигеть как похож на Алана Титчмарша, – сказал Клаф.

Кэрис Морган кивнула.

– Вообще да, сходство определенно есть.

– Спасибо, – сказал Миллер.

Салливан поднял руку.

– Плохая новость: это не наш убийца. На самом деле это член городского совета, его зовут Джеффри Фиппс, и причина, по которой ему потребовалось столько времени, заключается в том, что в тот вечер он пришел повидаться… с близким другом.

Клаф ухмыльнулся. Миллер подумал, что у него, вероятно, не так уж много друзей – любого пола, любых убеждений.

– В любом случае, мы должны быть благодарны мистеру Фиппсу за то, что он в конечном итоге поступил правильно.

– Миссис Фиппс бы вряд ли с этим согласилась, – сказал Клаф.

– Итак… как вы можете видеть в ваших папках, теперь у нас есть полный отчет по баллистической экспертизе. – Салливан снова провел пальцем по экрану, демонстрируя соответствующие картинки и диаграммы. – Она ясно показывает, что пули, извлеченные из тел Эдриана Катлера и Барри Шепарда, были выпущены из одного и того же оружия.

Миллер задумчиво кивнул.

– Хорошо, что это подтвердилось. – Он оглядел всех сидящих за столом. – Чисто из интереса, кто-нибудь в курсе, что бывает, когда двое наемных убийц приходят вместе в одно и то же место? По-моему, на этот счет должны быть какие-то правила. Это можно сравнить с вечеринкой, на которую два человека пришли в одинаковой одежде?

– Сержант Миллер…

– И что тогда, одному убийце нужно бежать домой переодеваться?

– Я не сомневаюсь, что кому-то ваши замечания кажутся… полезными для поддержания боевого духа, – покачал головой Салливан. – Лично я с этим не согласен, и в любом случае, толку от них немного.

Инспектор снова вернулся к своему обожаемому айпаду. Но Миллер не удивился. Он прекрасно знал, что, несмотря на свое раздражение (тут Миллер постарался изо всех сил), Салливан никогда не ринется в битву умов безоружным, тем более на глазах у всех. Он скорее напишет что-нибудь в отдел кадров или наябедничает Сьюзан Эйкерс, и оба этих варианта Миллера вполне устраивали.

– Что ж… Тони, ты просмотрел финансовые отчеты?

Клаф заглянул в свои записи.

– Да, и в случае с Эдрианом Катлером все так же подозрительно, как и следовало ожидать. Произведено множество платежей, несколько раз ему поступали крупные суммы, и все это невозможно отследить. Никакого определенного мотива отсюда вывести нельзя.

Салливан вывел на экран изображение Эдриана Катлера. Затем достал что-то вроде специального стилуса и обвел изображение в кружочек – вдруг кто-то не понял, о ком идет речь.

– С Барри Шепардом все не так интересно, – продолжил Клаф. На экране появилась еще одна фотография и еще один кружок, для наглядности. – Если, конечно, у него нет тайника, который мы пока не обнаружили.

Салливан кивнул.

– Что ж, возможно, мы узнаем об этом немного больше, когда получим результаты компьютерной экспертизы. Кэрис?

Кэрис с многозначительным видом подняла свою пачку бумаг, намного толще, чем у Клафа, хотя и не такую объемную, как сам Клаф.

– Мы все еще работаем с компьютерами Барри Шепарда – видите ли, их довольно много. Пять разных ноутбуков. Плюс огромное количество внешних жестких дисков и даже, хотите верьте, хотите нет, целая куча дискет. Клянусь, в магазине “Карри” меньше разной техники, чем было у него, – но мы скоро все закончим.

– А что с телефонами?

– Ну, мы по-прежнему не знаем, что случилось с мобильником Шепарда. Его жена подтвердила, что у него действительно был с собой телефон, она всю ночь пыталась до него дозвониться. Так что остается предположить, что телефон забрал тот, кто его убил.

– Возможно, это был очень крутой телефон, – сказал Миллер.

– Мы просматриваем телефон Эдриана Катлера, но, честно говоря, толку как с козла молока. Ежу понятно, что там много номеров одноразовых телефонов.

– По-вашему, мистер Катлер связался с плохой компанией? – хмыкнул Миллер. – Да как вы смеете!

Улыбка валлийки свидетельствовала о том, что Миллер, по крайней мере, сумел поднять ей настроение.

– Кроме того, телефонная компания не слишком охотно идет на сотрудничество. Все, черт возьми, как обычно.

– Я свяжусь с ними, – пообещал Салливан.