Да, я снова ушла в себя. Это такая защитная реакция, не удивляйтесь. Подумайте лучше, как бы вы сами себя вели, оказавшись на моем месте.

Дима тем временем налетал на брата.

– Даня, о чем она говорит? Что за трупы в кладовке?

– Какая разница, о чем она говорит… – вяло отбивался тот, не глядя в глаза брату.

– Ты сам давно туда заглядывал? – встряла я. – Консервы рыбные не брал, нет? Так давай возьмем. Уху сварганим.

– Олеся, заткнись, пожалуйста! У меня тут важный разговор!

– Ах, ну да, а я как бы не часть этого разговора, так? Великолепно. Ну, может, я пойду тогда, о’кей?

– Олеся! – Он резко подошел ко мне и даже замахнулся. Я зажмурилась. Однако ничего не последовало. – Черт!

Злясь на самого себя (или все еще на меня, а может, на нас обоих), похититель отошел в сторону.

Я думала, братец сейчас что-то выскажет, мол, слюнтяй, девке по мордасам не можешь надавать, но он никак не реагировал на нашу милую перепалку и почти даже драку. Казалось, что он высказался сразу на мой счет и твердо продолжает стоять на своем, при этом не испытывая ни малейшего желания повторяться. Даниил – человек слова. Единожды произнесенного!

– Давай отойдем в сторону, – попросил брата Дима.

Тот косо посмотрел на меня и нахмурился.

– Куда я денусь? – громко возмутилась я, про себя думая: «Хоть бы ушли, хоть бы ушли… Там я что-нибудь придумаю». – У вас сигналка на двери бункера, если вы не забыли! Хотя у меня голова так сильно кружится, вряд ли я преодолею подъем по ступенькам… Меня битой приложили, да? Или кувалдой? Кстати, зачем она вам?

– Кто? – хмыкнул Димка. – Бита или кувалда?

– Сигнализация. Жертвы часто код угадывают? Может, стоило что-то посложнее придумать?

– Сигнализация должна быть на двери любого бункера, это не мы придумали. Вдруг вломятся посторонние или ураганом дверь сшибет? Это для безопасности тех, кто внутри, короче. Но про код, – повернулся он к брату, – она права. Женский день? Пф-ф. – Легким смешком Дмитрий показал свое отношение.

– Это мамин день рождения вообще-то!

– Какой мамы? У меня нет матери. С тех пор как она бросила нас ради этого вонючего шведа…

– А ты спроси Даниила, отчего ваша мама ушла. Узнаешь много интересного.

Ох и зря я это… Даниил направился ко мне с могучим кулаком наготове, но Димка его остановил и уговорами заставил вернуться на свой диван. Похоже, никакой кувалды, чтобы вышибить мне мозги, этому типчику не понадобится.

– Пошли в мою комнату. Или в твою, – вернулся Дима к насущным проблемам.

– Не надо в мою. Я же говорил. Я не люблю, когда кто-то в моем пространстве. Почему мы не можем тут говорить?

Теперь Дима косо посмотрел в мою сторону. Мимика и жесты у братьев часто совпадали, но не до конца. Димка все делал играючи, а Даниил – на полном серьезе, с непонятно откуда взявшейся ненавистью ко всему вокруг.

– И чего?

Ну да, Даниил же уверен, что убьет меня опосля, ему только нужно брата уговорить. Он не понимает, к чему секретничать.

– Ладно, давай просто прогуляемся до кладовой внизу.

– Зачем? Ты что, мне не веришь?

– Да нет же, я хочу ей доказать, чтобы она заткнулась уже. Надоела. Ей приснилось что-то, и она теперь обвиняет нас бог знает в чем. Данетки сочиняет странные. – И он выразительно посмотрел на меня.

Наконец-то он понял, к чему это было.

– Так разберись с ней уже. Или дай мне.

– Что значит разберись?

Данила вздохнул.

Пришлось мне снова вступить в разговор, а то Димка себя больно умным считает, а того, что у него прямо под носом, не видит.

– А ты спроси, почему он явился сегодня. Ты же его не звал, верно? Ты мне сказал, что никого тут не будет. А пришел он, чтобы лед докидать в кладовку. А может, чтобы избавиться уже от тел. Давно пора!

– Я принесу топор. – С этими словами Даниил, слегка прихрамывая, нас покинул.

Учитывая, что удалился он в сторону коридора, путь наверх открыт. Надо только убедить Димку. И отключить сигнализацию… Не знаю, успела бы я убежать в первый раз, не окажись там второго братца, но во второй раз точно не смогу. Нужна фора или помощник.

– Дима, до тебя дошло наконец? – зашептала я, пытаясь принять вертикальное положение.

Но голова все еще кружилась, я могла только сидеть, а никак не стоять. И тем более не бежать. Проклятье…

– Что должно до меня дойти, по-твоему? – с необъяснимой злобой спросил он.

Хотя как сказать, необъяснимой… Если бы мне про моего близкого человека сказали, что он серийный маньяк-убийца, я бы тоже возмутилась. Но, с другой стороны, у него это все на глазах! Он слушает вообще своего братца или пропускает все слова мимо ушей?

– Я знаю, что ты умен, значит, просто упрямишься и не хочешь в это верить. Но послушай, промедление опасно. Для нас обоих! – Честно говоря, я не верила, что Диме что-то угрожает. Но у меня выявилась острая нехватка аргументов. Почему он должен помогать мне, а не ему, близкому кровному родственнику? – Ответь мне на один простой вопрос. Можно?

– Ну.

– Ты сам платил этим женщинам?

– Кому?

– Господи, этим женщинам, про которых ты говорил. Следователи, юристы и так далее. Которые пытались решить задачку, живя здесь.

– Нет, я же сказал, я их только заманивал, знакомил с братом, дальше я занимался своим планом.

– Ну вот. Ты видел, как они входили, но не видел их ухода. А сейчас твой братец прямым текстом заявил, что собирается избавиться от меня при помощи топора. Ты был здесь или в облаках витал? Ты слышал это?!

– Фух, – Димка даже присел на край кресла от обилия неприятной информации, – послушай, Данька не подарок. Я уже говорил, он не очень ладит с ба… женщинами. Мама нас бросила, ты же читала дневники отца и знаешь это. Но он не какой-то там псих.

– Он не просто какой-то там псих, он серийный маньяк. А если не он, тогда ваш отец тайно проживает в бункере. Кто-то же убил этих женщин! Ну поверь мне! Пойдем посмотрим, пожалуйста! Ты сам во всем убедишься! Только не давай ему убить меня. Я буду молчать, обещаю! Только выпустите меня отсюда! Хотите, я вам помогу тела спрятать? Я оставлю свою ДНК, мне будет невыгодно никуда обращаться!

Да, Дима был прав. Дедлайны творят чудеса. Наверное, когда редактор писал сценарий двухсерийки за восемь дней, возле него тоже стоял маньяк с топором.

Когда Дима наконец заговорил, я услышала вовсе не то, что хотела:

– Ты действительно думаешь, что мой отец жив? После стольких лет?

– Боже. – Я уронила голову на колени. – Ты не слышишь меня! – проорала я в них, вместо того чтобы кричать ему в лицо. – Вообще говоря, учитывая, что пятнадцать лет прошло, он может и вернуться теперь. А еще он, похоже, помог твоему брату спрятать тело твоей бывшей одноклассницы.

– Что? О чем ты? Похоже, трехдневное проживание в бункере без солнца и Интернета подходит не всем, у тебя явно крыша поехала.

– О той девочке, которая тебе нравилась. Ты же говорил, что она пропала. В какой момент это произошло и где был твой брат?

Я как раз подняла лицо, и вовремя: Дима подскочил с кресла и рванул ко мне. Я успела отпрянуть к спинке дивана, но он схватил меня за подборок одной рукой, а второй начал грозить указательным пальцем, которым едва не ткнул мне в глаз.

– Не смей, слышишь! Ты сейчас изворачиваешься, придумывая всякую ересь, в надежде, что мы с… – И тут его взгляд изменился. Дима отстранился, выпуская мое лицо на свободу. – С ним поругаемся, – закончил он как-то рассеянно. Будто мысленно находился не здесь.

«Неужели что-то вспомнил?»

Я вдруг хихикнула.

– Боже, если окажется, что ты в курсе и вы оба тут девушек расчленяете как куриные тушки, то по тебе плакал «Оскар». Серьезно, без шуток. И какой же идиоткой я выгляжу, пытаясь тебя убедить…

– Заткнись! Думать мешаешь.

Дима вернулся в кресло, поставил локти на колени и спрятал лицо в ладонях. Если бы я знала его чуть хуже, я бы подумала, что он плакал. Но нет. Он размышлял.

– Знаешь что. Сиди здесь, я пойду проверю кладовку.

– Нет!

Дима как-то странно на меня посмотрел, а после паузы сообщил:

– Она была в походе с нашим классом, когда пропала. Я не пошел. А брат ездил с отцом на рыбалку.

– В те же края? – догадалась я.

– Угу. Поэтому ты сиди здесь, а я должен убедиться.

– Нет! Он убьет меня! Я пойду с тобой!

– Ты ходить не можешь.

Я встала, чтобы продемонстрировать, что он ошибается. Однако уже через секунду меня вырвало. М-да, умеет же старшенький бить по голове!

Вытерев рот, я спросила:

– Ты не боишься, что я успею сбежать? Вы оба ушли, выход открыт!

– Мы код поменяли, дурочка!

Дима направился в сторону коридора, я рванула за ним. Возле него чуть не упала и вынужденно схватилась за его руку.

Он как-то странно на меня посмотрел, будто видел в первый раз. Оказывается, ему пришла в голову некая мысль.

– Как ты узнала код? – спросил он. – Ты ведь так и не ответила.

– День рождения мамочки, ты же слышал.

– Я думал, что это связано с праздником. Женский день, при этом женщины не догадаются использовать этот код. Поэтому будут думать над задачкой.

– Ну а я в записях вашего отца прочитала о дне рождения вашей матери. Решила использовать, так как больше ничего не подошло. А теперь подумай, почему он хорошо относится к маме, женщине, которая его бросила, а ты – плохо. Вы из одной семьи и пережили все то же самое. Но, может, он знает что-то, чего не знаешь ты?

– Так, давай не будем делать поспешных выводов! Я все еще думаю, что ты врешь. Но, что бы ты ни задумала, знай: нас двое и мы сильнее.