– Там? Там цивилизованно. Объявлен конкурс на лучший проект здания Оперы, в Дрездене, к примеру. Архитекторы всего мира направляют работы, и я отправил концепцию. Всего полторы тысячи проектов было, после пятого тура осталось десять. Ты понимаешь? Я в десятку лучших попал! Без звонков, связей и откатов! Прозрачные правила, свой сайт, где подводятся итоги, профессиональное жюри. Николо Конти, Микаэль Раймс, Томазо Сари, тебе эти имена ничего не говорят, а это лучшие архитектурные дизайнеры мира.

Рощин сделал паузу, посмотрел в окно на замёрзшие лужи, припорошенные первым крупистым снегом.

– Даже погоду эту не могу переносить… Слишком долгие зимы и слишком мало солнца.

– В огороде бузина, а в Киеве дядька… – пробормотал Знаменский.

– Дядек нет. Никого уже нет, – голос Павла вдруг стал мрачным. – И ещё. Есть у меня там одно незавершённое дело, – он поднял глаза и посмотрел Стасу прямо в лицо. – Надо закончить. Отец не успел, я должен.

– Ну, отец – дело святое, Пашка! Давай, удачи тебе, и чтобы всё получилось!

– Всё получится.

Они попрощались, и Стас проводил Рощина взглядом сквозь стёкла витражных окон. Он поднялся в лифте на пятый этаж, прошёл в свой кабинет и повесил пальто в шкаф. Затем сел за стол и толкнул шар настольного маятника, шарик разгонялся и тихо щёлкал по соседнему шарику, передавая кинетическую энергию. Щёлк-щёлк-щёлк-щёлк. С этим европейцем всё понятно. Не смог адаптироваться в сложных условиях, чистоплюй. Пусть валит, скатертью дорога. Его долю нужно будет просто поделить с Марком. В кармане зазвонил смартфон.

– Алло!

– Станислав Юрьевич, – голос Натальи, финансового директора, был взволнован.

– Да, Наталья, говори.

– Станислав Юрьевич, деньги от итальянцев пока не подошли…

– Ну, подойдут на днях!

– Просто пора заём перекрывать, завтра нужно оплатить материалы, край – послезавтра.

Стас откинулся на спинку кресла и посмотрел на часы. Одиннадцать тридцать две. Разница с Римом – четыре часа. У них раннее утро.

– Наташ, ты свяжись с ними через пару часиков, спроси, когда они платёж сделают, хорошо? Скажи, что по договору оплата уже должна быть у нас. Они там к договорам серьёзно относятся я слышал, – Стас усмехнулся.

– Хорошо, сделаю.

– Меня в курсе держи, пока!

– Поняла!

Знаменский раскрыл папку, лежащую на краю стола, привычными движениями быстро подписал ворох счетов, договоров, писем, затем небрежно её захлопнул и вновь откинулся в кресло. Ещё два часа в запасе перед встречей с Олегом, надо заскочить в магазин и купить коньяку. Стас вдруг почувствовал голод, в животе опять что-то завздыхало и начало ворчать. Пора было что-нибудь съесть. Он надел пальто, взял папку с подписанными документами, на выходе отдал её секретарю и быстрым шагом направился к лестнице.

ГЛАВА 19

Стояла прекрасная погода и солнце освещало старую мостовую. Валетти медленно брел по хорошо знакомым улицам, отмечая, что практически ничего не изменилось со времени его последнего приезда в Больцано. Был тёплый воскресный день, час назад он вышёл из машины неподалеку от Пьяцца Вальтер и теперь бродил здесь, отстранённо улыбаясь и как бы приветствуя знакомые с детства места. Площадь уже осталась позади, он свернул на Виа Музео, прошёл квартал и остановился. Когда-то давным-давно здесь был пустырь, на котором они с друзьями гоняли мяч до темноты. Теперь здесь располагались многочисленные ресторанчики и кофейни, улица поворачивала направо, на Понте Тальвера. Под этим мостом он ловил с отцом форель. Сколько же лет прошло? Он посчитал, выходило что больше сорока. Старый Больцано за это время изрядно подрос, но почему-то теперь казался особенно маленьким, даже кукольным. Высотных зданий здесь так и не появилось, и это обстоятельство радовало Луиджи больше всего. До дома родителей оставалось с полкилометра, вот улица ещё раз повернула направо, и Валетти увидел склон горы, где и расположилась Виа Сан Антонио, с прилепленными к склону домиками. Слева блестела своими водами Талвера, быстрая и холодная горная река, а справа высоко уходил склон горы, раскрашенный в это время года всеми цветами радуги. Валетти без труда нашёл взглядом очертания церкви, небольшое здание бывшей школы, давно приспособленной под здание коммуны, и чуть выше белый фасад родительского дома. Он остановился. Зрелище было великолепным. За годы, пролетевшие после его отъезда отсюда, Луиджи был в десятках городов. Больших и малых, помпезных и нарочито скромных, с богатой и древней историей и ничем не примечательных, находящихся на заднем дворе мировых событий. Ему нравились Вена и Прага, поражал Зальцбург, успокаивал Стокгольм, убаюкивал Копенгаген и раздражал Мадрид. Валетти недолюбливал Лондон и переполненный эмигрантами Париж и обожал Рим! По нескольку раз в год он обязательно бывал во Флоренции и Пизе, но сейчас, стоя на набережной Талвера в крошечном городишке, пропитанном его детскими воспоминаниями, он захотел поселиться именно здесь. Валетти опустил руку в карман пальто и достал алую бархатную коробочку с анаграммой парижского ювелирного дома. Крышка мягко распахнулась и блики яркого полуденного солнца пробежали по граням камешков. Внутри было матовое платиновое кольцо с шестью крупными бриллиантами. Авторская огранка камней безупречно сочеталась с аналогичными гранями на самом кольце. Луиджи улыбнулся и убрал кольцо обратно в карман. Ей должно здесь понравиться. Он покажет ей старую площадь и ратушу, угостит отцовским вином и, конечно же, они поднимутся в горы по канатной дороге, где старый друг отца Серджио уже много лет содержит сыроварню. Дорога уже давно шла вверх, и, погруженный в свои мысли, Валетти улыбался. Горы на противоположной стороне города зеленели яркой травой на южном склоне, а северный скалистый склон был в прозрачной дымке, и цвет камня менялся в зависимости от угла попадания солнечного света от серого внизу, в долине, до бледно-розового на вершине. Валетти помнил этот вид с детства, именно эта картина разворачивалась перед его глазами каждое утро в окне его маленькой комнаты. Он поднял глаза. Сан Антонио, 18. Луиджи увидел знакомую спину человека, убирающего сухую листву с газона. Постарел. Плечи ссутулились, чуть трясутся руки.

– Зравствуй, папа!

Старый Сантино медленно обернулся и удивлённо развёл руки:

– Луиджи!

Они обнялись, и Валетти почувствовал, как отец прижал его к своей груди.

– Разве сегодня уже понедельник? Мы с мамой ждали вас завтра. Как же я рад, сынок! – голос старика дрожал.

– Сегодня я приехал один, отец. Завтра я встречаю Джулию в Вероне и привезу её сюда.

– Джулия? – подмигнул Сантино. – Красивая, а?

– Очень красивая, папа, – улыбнулся Валетти, – почти как мама!

Они рассмеялись. Когда-то голубые глаза старого Сантино давно потускнели, но Валетти любовался его внутренней силой, желанием жить и знаменитым чувством юмора, о котором в Больцано ходили легенды. Когда-то давно, когда Валетти был ещё ребёнком, Сантино по секрету поделился со своим другом Винченцо, что в выходные на озере Гарда будет проводиться регата на вёсельных лодках, где призом будет лицензия гондольера. В то время получить эту лицензию и работу в Венеции было практически нереально. Винченсо собирался всю неделю, в субботу сел в машину, зачем-то даже взял свои вёсла и уехал в Бренцоне-Суль-Гарда состязаться в вёсельной регате. Стоит ли говорить, что когда он приехал к причалам городка, его встретили хохочущие друзья из Больцано и скучающие местные рыбаки, неторопливо удящие мелкую рыбешку у пустых сходней. Вместо регаты Винченцо попал на грандиозную попойку и долгие подшучивания над собой от всех жителей их коммуны.

Между тем, они вошли в дом и Сантино громко позвал:

– Мать, выходи встречать своего мальчика!

Валетти сам прошёл в кухню и опять попал с объятия.

– Лу, ну что же ты не предупредил? Садись, сейчас я тебя накормлю!

– Мама…

– Ничего не хочу слушать! Санти, сходи за свежим хлебом!

– Мама, подожди! – Валетти встал. – Я не голоден. Давай просто выпьем кофе, а потом уже поужинаем? Я сегодня не уеду.

Сантино заглянул в кухню:

– Кофе тоже буду.

– Тебе врач что сказал? – Катерина подняла брови. – Вот и иди за хлебом, водички попьёшь, она полезней!

За отцом закрылась дверь, и Валетти принялся разглядывать знакомую обстановку. Мама варила ароматный кофе, и его запах медленно заполнял пространство. Луиджи бросил взгляд на стол и увидел свою давнюю знакомую.

Старые безделушки. В жизни каждого из нас встречаются некие вещички, иногда безделицы, а иногда и вполне себе практичные, к которым что-то внутри тебя привязано… Какая-нибудь вазочка из толстенного стекла в доме родителей. И ты вспоминаешь время, когда тебе всего девять или десять лет, ты приходишь домой из школы, отпираешь дверь дома ключом, который висит на резинке на шее и, не снимая школьной формы, идёшь пить чай. Ты наливаешь его в кружку с остывшей утренней заваркой, достаёшь из подвесной полки эту самую вазочку с вишнёвым джемом и начинаешь трапезу. Ты помнишь сейчас и вкус домашнего джема, и края засахаренной вазочки, и те капли, которые упали на стол по дороге к твоему рту. Их было так вкусно вытирать пальцами и слизывать уже с рук… Мама ругала тебя тогда за липкий стол.