Я еще раз окидываю взглядом свое отражение в зеркале заднего вида. Все не так плохо, как мне казалось. Минувшей ночью я по-настоящему спала. С той ночи в Брокен-Байу мое тело исцелилось. Мои кости снова целы. Но мой разум все еще не оправился. По счастью, я нашла психотерапевта, работающего с травматическими случаями. Она помогает мне ориентироваться на новом пути, по которому я сейчас иду. Мне все еще снятся кошмары. Я просыпаюсь, задыхаясь, колотя кулаками подушку, пытаясь сбежать. Но я принимаю это как часть происходящего. Часть исцеления.

Я бросаю взгляд на дорожную сумку и термос, лежащие на заднем сиденье. Еще одна часть излечения. Как и коробка «Лего», стоящая рядом с ними.

Шеф Уилсон навещал меня в больнице, пока Эдди лежал в палате по соседству. Шеф сказал мне, что старшие братья Эдди не знают, что с ним делать, и полиция практически ничего не может им посоветовать. Спрашивал, не могу ли я помочь. Эдди был такой же жертвой Трэвиса, как и я. У него не было ни малейшей возможности осознать, что делает его брат, и кроме того, в конечном итоге он помог спасти мне жизнь. Я хотела оказать ему ответную услугу. Эдди заслужил второй шанс. Вернувшись в Форт-Уэрт, я провела поиск, а потом засела за телефон. Это дало мне возможность сосредоточиться на чем-то позитивном, на помощи кому-то. Я поговорила с женщиной из OCDD – Офиса для граждан с нарушениями развития – и спросила, нельзя ли приставить к Эдди социального работника. Кого-то, кто будет мониторить его ситуацию. Я заполнила целые горы бумаг и даже заплатила старшему брату Эдди, чтобы тот свозил его на несколько десятков встреч, где бедняге полагалось присутствовать. Лишь бы что-то получилось. И это сработало. Эдди выделили соцработника и собственную комнату в интернате в Батон-Руже. Потом я позвонила в центр трудовой реабилитации и договорилась о том, чтобы Эдди протестировали на профпригодность. Как и ожидалось, его сочли в высшей степени способным к ручному труду и подыскали ему работу: починку и стирку белья в местной больнице.

Я еще один раз съездила на юг, чтобы проверить его рабочие и жилищные условия. То и другое превзошло все мои ожидания. Больничный кампус был окружен замечательным зеленым участком с садами и столиками для пикника. Эдди улыбался, когда я неожиданно приехала, чтобы навестить его. Интернат оказался чистым и благоустроенным, руководила им милая вдова с лицензией профессионального бухгалтера, которой я доверила помощь в распоряжении финансами, заработанными Эдди. Теперь у него есть безопасное место для проживания, полное любви и понимания. То, чего у него никогда не было. И еще у него есть первый в жизни шанс на то, чтобы нормально трудиться. Фрейд считал, что нам всем нужна причина на то, чтобы подниматься с постели по утрам. У Эдди теперь есть такая причина. Когда я на прошлой неделе звонила туда, он сказал намного больше слов, чем обычно. Он даже смеялся. Но, помимо этого, он упомянул о том, что скучает по своим куклам. В интернате запрещены острые предметы. И тогда я решила, что в следующую свою поездку на юг привезу ему подарок. Я снова оглядываюсь на заднее сиденье, где лежит коробка с «Лего». Кое-что безопасное, из чего он сможет построить новую семью.