Я отпускаю руку Риты.
– Я сейчас вернусь, – говорю я, встаю со стула и спрашиваю одного из техников, где находится туалет.
Он указывает в конец коридора и уведомляет:
– У вас всего пара минут.
В туалете я включаю холодную воду и плещу ею в лицо. Каждый раз, когда я думаю о Трэвисе, у меня перехватывает дыхание – на грани панической атаки.
До сих пор ведутся споры о том, рождаются ли люди такими, как Трэвис, или же становятся такими в процессе взросления. Я начинаю думать, что верно и то и другое. Люди постоянно подвергаются насилию, злятся и испытывают обиду. Но когда такому обращению подвергается человек со скрытым психозом, человек, который видел, как его мать в самом буквальном смысле травит лекарствами его сестру, это многое меняет. Но не все.
Я вытираю лицо. Меня беспокоит мысль о том, насколько моя жизнь была похожа на жизнь Трэвиса. У каждого из нас была психически неуравновешенная мать. Каждый из нас потерял сестру. Но даже несмотря на то, что формально наши жизни могли показаться неотличимыми, мы шли в совершенно противоположные стороны. Я боролась, чтобы преодолеть свои травмы, извлечь из них уроки. Боролась, чтобы не стать одной из жертв Трэвиса. Я извлеку из этого урок. Между нами большая разница. И ему нет оправдания.
Я возвращаюсь на съемочную площадку, когда человек за камерой кричит:
– Одна минута!
На площадке воцаряется суета. Рита разминает шею. Эми подбегает и наклоняется ко мне:
– Если в какой-то момент ты поймешь, что нужно остановиться, просто скажи. Пусть даже это прямой эфир, ты можешь делать столько перерывов, сколько тебе потребуется.
Она сжимает мое плечо и бежит обратно, прочь из поля зрения камер.
– Десять секунд! – кричит оператор.
Столько жизней потеряно; столько людей пострадало от этих потерь…
– Девять.
Мы с Эми решили сделать перерыв в выпуске подкастов. Я также отложила рекламный тур в поддержку своей книги. После этого интервью я собираюсь сделать паузу, необходимую мне для восстановления.
– Восемь. Семь.
Рита широко улыбается в камеру.
– Шесть.
Ее рука находит мою.