– Нет. Но он едва теплится. Он считает: человек становимся полым, когда его полностью забывает настоящий, близкий друг. Забывает настолько, что его ум излечивается, затягивается, и он теряет о тебе всякую память – настолько, что ты не являешься ему даже во снах. Вполне вероятно, что Клайв был прав, но это может достигаться и другими путями. Я знала нескольких, кто намеренно избрал этот путь: больше не существовать. Ирония в том, что для воплощения такого выбора надо быть сильным. Ну а в большинстве своем мы просто блекнем, истаиваем… до того дня, пока не умирает тот самый друг.

Кристина решила не перебивать собеседницу, пока ее слова не начнут обретать смысл. Она лишь попыталась уточнить:

– И… что происходит потом?

– Расцвет. Несколько часов, а иногда и целый день, когда ты ощущаешь себя небывало сильным, как никогда прежде. Ну а потом…

Брюнетка сделала руки кру́гом, словно в них заключалась душа, некая энергия, субстанция, а затем нежным движением разъяла их, показывая, что все ушло, растворилось в пустоте.

– Лиззи. Если вы с ребятами считаете себя… как там ты говоришь… эфемерными, если это какой-то там экзистенциальный… ну и что с того? – неуверенно попыталась объяснить подруге Кристина. – Ты просто должна знать, что это не так.

– Крис, ну ты же сама видела в том доме Клаксон.

– Что еще за клаксон?

– Клаксон? Да вон же она! – Лиззи кивком указала на ту самую пампушку, что сейчас, поджав ноги, сидела на траве. – Так вот, еще с полгода назад она была незнайкой. Мы так называем тех, до кого не доходит, кто они такие. Кое-кто таким и остается, и их просто жаль. Но до большинства в конце концов все же доходит. Когда это дошло до Клаксон, она жутко взбеленилась. Ополчилась на людей так, что хуже некуда. Много дурного понаделала – одно время даже работала на Райнхарта, пока нам не удалось убедить ее перейти к нам. Теперь она не в пример спокойнее, но иногда… Вот ты спросила, как она могла стоять в том доме перед людьми, а те ее даже не заметили. Они ведь ее не заметили, верно?

Верно, не заметили. Хотя, по логике, должны были – и не только пампушку, но и Лиззи, и того второго парня под столом.

– Лиз, но ведь я тебя вижу, – попыталась возразить Крис.

– Ты – да. И Джон, очевидно, тоже. Кое-кому из людей действительно дано что-то видеть краем глаза. А еще детям и животным, в особенности кошкам. С другими такое происходит, если мы сами втягиваемся в их поле зрения – например, что-нибудь опрокидывается или кто-то намеренно указывает на нас. Ну а когда углядишь одного, остальных высмотреть уже легче. Вы таких людей называете «медиумами». К счастью, почти все они шарлатаны.