Особенно одна из них – брошь посередине – ну просто в десятку.

Мордастый продавец был начеку, смекая, что леди толкутся здесь не из праздного интереса и их аппетит, возможно, удастся распалить до градуса приобретения. С видом доброго волшебника он отомкнул витрину и выложил лоток на прилавок.

Дамы, согнувшись в поясе, взялись пристально разглядывать сокровища вблизи. Лиззи медленно пронзила сладостная искра соблазна.

Она ощутила шкодливый подростковый азарт – нехороший, пакостливый – и двинулась вдоль изгиба помещения. Надо идти, идти, не останавливаясь, вон до той двери, а там выйти во внешний мир и забыть обо всем этом. Но, как известно, к своему богу или богине принято являться с подношением, и на этот путь Лиззи прочно встала в ту самую минуту, как воочию увидела Расцвет Билли, а может, еще и до того. Не один он угасал у нее на глазах, но почему-то именно этот случай пронял ее гораздо, несравненно глубже.

Если уйти сейчас, то что дальше? Исцелится ли – в сотый раз – ее сердце или так и останется зависать в стылой, сумрачной толще безвременья?

Брюнетка остановилась, чувствуя себя абсолютно потерянной: сноровка ушла, надежда иссякла.

Тем временем один из тех дельцов в хомбургах обернулся.

Его коллега все еще яростно что-то выторговывал, ну а этот отвлекся, как будто учуял что-то неожиданное. Он брюзгливо оглядел магазин, сгоняя кожу на лбу и щеках в хмурые складки.

Все. Надо быстро. Бывает, у людей иногда просыпается чутье. Никогда нельзя предугадать, у кого именно, но когда такое происходит, атмосфера меняется и действовать становится сложнее.

Необходимость поторопиться определила решение. Лиззи выждала, когда тот делец возвратится к переговорам, и кашлянула – сухо, отчетливо.

Две англичанки подняли глаза – рассеянно, умом по-прежнему сосредоточенные на разложенном перед ними товаре. Их взгляды прошлись по якобы пустому месту позади них (Лиззи они, понятно, не замечали) и возвратились к тому, что их сейчас занимало, – заветной бархатной подушечке.

Брюнетка решительно двинулась к окну. Оно представляло собой две раздвижные стеклянные панели на роликах, запертые посередине на замок, для защиты выставленного в витрине товара от нечистых на руку посетителей.

Раскинув руки, девушка уперлась ими в стекло. Самая жесткая часть тела – голова. Здесь происходит весь мыслительный процесс (видимо, оттого и берется твердолобость). Но это и очень уязвимая часть тела: именно здесь рождается и остается самая реальная и продолжительная боль. Но для Лиззи и ее теперешней цели в физическом мире не было ничего прочнее.