Лидия рассмеялась абсолютно естественным, нормальным смехом, какого я прежде у нее не слышал:
– Правда, что ли? А слушатель из него хороший. Шла я мимо, думала, что время зря теряю. А на душе так хреново последнее время было, что я решила: наверное, надо все-таки что-то попробовать сделать. В следующий раз, наверно, расскажу ему про Фрэнки и про всю ту хрень. Он, думается мне, ко всему этому примерно как ты, относится. Он слушает. Выслушал меня и ушел с этим, и мне всего три раза пришлось объяснить ему, что Фрэнки не умер. И ни молиться вместе с собой меня не попросил, ни чего еще. Да еще и печеньку дал.
– Вот и славно, – задумчиво сказала Кристина.
Было видно, что она пытается сделать из этого какой-то вывод. Уяснить, что, может, Лидия на самом деле не безумна – может, она просто старается установить контакт с кем-то реально существующим. Со всамделишным другом, в какой-то момент решившим, что во все эти экзистенциальные игры больше не играет.
– Джефферс, мне кажется, – хороший парень, – сказал я, предвосхищая эти мысли. Чувствовалось, что мир Лидии и без того отягчен и запутан и что час серьезного к ней отношения составляет ту разницу, которая позволяет ей избежать путаницы с посторонними предметами.
Уже теряя к разговору интерес, бездомная шмыгнула носом и подалась по улице дальше.
– Ты смотри харю свою на улицу не кажи! – озорно крикнула она мне на прощание. – А то народ перепугаешь!
– Ну что, теперь наверх, – сказал я, когда Лидия наконец скрылась за углом. Крис, видимо, хотела сказать что-то умное, но при виде моего лица раздумала.
Она безмолвно стояла посреди комнаты. Судя по всему, серьезность положения начала доходить до нее сполна, когда я на оба замка закрыл наружную дверь. Ничто не действует на восприятие так, как наглядная иллюстрация.
Квартира была