В основательности этим вандалам отказать было нельзя. Теперь у меня имелась уйма времени, чтобы перебирать весь этот хлам. А Кристина теперь вряд ли решится даже подойти к телефону. Подумать только, все это было проделано за каких-то пару часов! Просто шок. В памяти у меня квартира была все еще в своем живом, вчерашнем виде. Ум не сразу способен смириться с такой потерей.

В конце концов Крис посмотрела на меня. Глаза ее были сухими, но часто моргали:

– А в другой комнате… то же самое?

– Да.

– Получается, хорошо, что мы нынче не ночевали дома, да?

– Получается так. И сейчас нам, пожалуй, тоже не надо здесь задерживаться. Он вернется. Он это сделал только потому, что не мог вот так же расправиться со мной.

– Боже правый!

– Кстати. К сожалению, он порвал и сжег не все. Я не могу найти твоего дневника и той тетрадки, куда ты все упорно записываешь. Типа твои пароли, счета в банкоматах. И твою кредитку.

– Слушай, а ведь он маньяк. – Это прозвучало не вопросом, а скорее утверждением. – В смысле, настоящий.

– Пожалуй. Человек в гневе просто все крушит. А это прямо-таки демонтаж. Он расхаживал туда-сюда, ломал все, что можно сломать, а затем проходил и доламывал еще раз. Не хочу думать, каков был бы эквивалент проделывать такое же на человеке. Особенно на нас. Пойдем-ка отсюда.

– Куда?

– Не знаю. Во всяком случае, не к Джефферсу. Он уже и без того увяз. К тому же не думаю, что сан священника остановит руку Райнхарта.

– Но тогда куда? – повысила голос Кристина. Реальность происходящего начинала постепенно проникать вглубь ее сознания. На щеках моей подруги выступили пятна нервного румянца. – Куда нам податься, Джон? В гребаные бомжи, что ли? Или нам догнать Лидию и спросить, знает ли она какие-нибудь хорошие парки, где можно перекантоваться?

– Первое, что надо сделать, Крис, это отсюда убраться. Я серьезно. Давай поговорим обо всем снаружи.

– Снаружи – это во дворе, что ли?

Я ее обнял: