– Слушай! – как на глухую закричала Кристина на стоящую рядом Клаксон, которая нетерпеливо, с отчаянным выражением лица переминалась с ноги на ногу, бессильная что-либо сделать. – А ты внутрь как-нибудь проникнуть можешь?
– Не-а, – досадливо поморщилась та. – Лазаем мы хорошо. А вот сквозь стенки пролезать не можем.
Дым теперь валил гуще, и чувствовалось, что внизу так же густеет, накапливается жар. А затем размеренно, один за другим, бахнули восемь приглушенных выстрелов – судя по звуку, вблизи от правого входа.
Завизжала Доун. Одновременно стало слышно, как в ту же дверь начинают лупить – сначала просто, а затем с надсадными страдальческими вскриками. Понятно, что это был Джон: кому же еще?
– Там никого не застрелили? – с сомнением посмотрел на церковь Медж.
– Да нет, наверное, – сказала Кристина. Сердце у нее так и колотилось.
Медж повернулся к Дэвиду:
– Говори мне.
– Говорить
– Что делать.
Писатель не мог взять в толк, о чем он. Его бывший воображаемый друг, придвинувшись к нему, постучал ему пальцем по лбу:
–
– Я
– Ну так придумай!