– Какой?

– Тот единственный, который когда-либо имел для тебя значение: как быть дальше?

Литератор, яростно соображая, оглядел церковь. Двери заперты, и их никак не взломать. Витражные окна слишком высоко, да еще и армированы: кто-то сейчас пытался разбить их изнутри, но не получилось. В подвале, очевидно, имеется воздуховод, но в него без оснастки не попадешь, да к тому же огонь сейчас бушует именно там.

– Не знаю, – сдался Дэвид. – Я не…

Внезапно он замер, вытеснился за ворота и, не сводя глаз с церкви, ступил на тротуар. Что-то стучалось ему в голову, открывало в уме потайную дверцу.

– Что? – неотступно шел следом Медж, а за ним, как на веревочке, семенила Клаксон. – Что ты увидел?

– Да это так, всего лишь умозрительное.

Блондинистая толстушка перехватила направление его взгляда:

– Крыша!

Кристина прошлась взглядом по покатой двускатной крыше, а затем сверху вниз по стене. Из кладки на неодинаковом расстоянии друг от друга выступали кирпичи орнамента. Кому-то, может, и хватит сноровки взобраться таким образом – это если влезть по боковым колоннам у входа и далее на крышу. Но можно просто навернуться с высоты и сломать себе шею. Или разбить черепушку – короче, убиться.

– Больше в голову ничего не идет, – вздохнул Дэвид. – Извините.

Медж побежал обратно во двор, Клаксон – следом. Глаза у нее были слегка растерянными. Дым из подвала кучерявился уже перед церковным фасадом. Крики изнутри возобновились. Добежав до колонны, находившейся слева от входа, Медж полез по ней наверх, после чего, подтянувшись, выбрался на небольшой фронтон.

– А как мы через крышу-то пролезем? – даже не запыхавшись, спросила у него Клаксон, которая с обезьяньим проворством вскарабкалась по правой колонне (ей это далось легче, чем более плотному Меджу). – На это, наверное, и тебе норова не хватит?

Медж покачал головой:

– Других вариантов все равно нет. Надо туда забраться и уже там пробовать, что мы можем сделать.

– У меня получится, – приглядевшись снизу, рассудил Дэвид.

– Ты с ума сошел?! – кольнула его взглядом Доун.

Писатель обернулся к Кристине.

– Придержи-ка ее, – сказал он. – Она, видишь ли, беременная.