Д’Оливейра подняла руку, чтобы меня остановить, и неожиданно… рассмеялась.

– Допустим, мы вошли сюда без разрешения, – продолжала я. – Но кто разрешил здесь находиться самой Гильдии? И к тому же, что вы вообще можете нам сделать? Сдадите в полицию? И что вы им скажете? «Здравствуйте, господин полицейский, мы привели к вам двоих ребят, которые без разрешения ходили по тайным туннелям под Лондоном. Ими пользуется наша сверхсекретная организация, которая, надо заметить, куда как покруче вашей – вы только не говорите никому, ладно? Ах да, и ещё у нас есть велосипед, на котором один из наших агентов якобы попал под машину. Вот только велосипед до сих пор в отличном состоянии. Ну разве это не удивительно?»

Профессор ничего не ответила – видимо, обдумывала мои слова. Лиам удивлённо смотрел на меня. А я всё ещё была ужасно сердита.

– Так что, учитывая, что никому вы нас не сдадите, может, всё-таки соблаговолите рассказать нам, что вы знаете о дефиците воды?

Но тут профессор Д’Оливейра спросила:

– А почему я должна вам что-то рассказывать, мисс Фрикс?

Она закрыла книгу, которая лежала перед ней, давая понять, что разговор окончен, а потом нажала на кнопку и вызвала охрану, чтобы нас выпроводили. Охранники в тёмной униформе выдали нам по велосипеду. Лиаму дали чёрный, а мне – красный горный велосипед.

– Это не мой! – крикнула я.

Охранник не понял, что я имела в виду.

– Мне сказали выдать тебе этот.

– А я хочу свой собственный, – сказала я, упирая руки в боки.

– Мы в Гильдии берём то, что нам дают, – сказал он.

– Ну и молодцы. А я хочу свой велосипед, голубой с корзинкой.

– Что происходит? – Профессор выглянула из кабинета.

– Я хочу обратно свой велосипед. Мамин велосипед! – сказала я.

– Твой велосипед? – усмехнулась Д’Оливейра. – Все они принадлежат Гильдии.

Я чувствовала, что начинаю паниковать. Неужели они его уже куда-нибудь убрали?

– Отдайте мне его, пожалуйста, – попросила я. – У меня так мало от неё осталось.

– Что же ты скажешь отцу? – поинтересовалась профессор. – Как ты объяснишь, что через столько лет снова откуда-то появился велосипед твоей матери?

Я не ответила. Она была права.

– Если мы позволим тебе проехать на нём до входа, обещаешь оставить его на стойке, где нашла?

Я молча кивнула.

– Ну вот и славно. Пожалуйста, выдайте мисс Фрикс голубой велосипед с корзинкой. – Профессор снова повернулась ко мне: – Он останется у нас, но пользоваться им будешь только ты.

– Спасибо.

– Чего вы застыли? – спросила профессор у охранника.

Тот растерянно смотрел на меня.

– Мисс… Фрикс?

Он взглянул на профессора так, будто она сказала ему, что знакома с Санта-Клаусом или Снежным человеком.

– Да, Нельсон, – ответила она нетерпеливо. – Это дочь Клары, Агата. Так вы привезёте велосипед или нет?

– Да-да, конечно!

Нельсон бросился в соседнее помещение и вернулся с велосипедом.

– Твоя мама – легендарная личность! – шепнул он мне.

У меня снова образовался комок в горле, и я не знала, что ответить, поэтому просто скованно кивнула. Нас вывели во внешний туннель, и охранник показал, куда нам ехать.

– Туда, потом на развилке направо и вперёд по кирпичному туннелю, уходящему влево, – спокойно проговорил он, как будто объяснял, как пройти в библиотеку. Потом повернул обратно и закрыл за собой дверь.

Мы стояли оглушённые. И вдруг Лиам обнял меня во второй раз за день.

– О чём это они там говорили? Про твою маму?

Пожав плечами, я забралась на велосипед.

– Не знаю. Но я выясню, что случилось с ней на самом деле.

– Выясним вместе.

Следуя полученным указаниям, мы добрались до конца туннеля. Никаких ответвлений здесь не было, зато имелась чугунная винтовая лестница, уходящая наверх. Лиам слез с велосипеда.

– Смотри. – Он показал на слова, написанные краской на стене. – «Гайд-парк». Может, посмотрим?

Я спешилась. Лестница была очень крутая, будто её специально нужно было вписать в крайне узкое пространство. Когда мы добрались до самого верха, я совсем запыхалась. Наконец мы оказались перед дверцей, выкрашенной в красный цвет. Я вытащила свой секретный ключ, дверь открылась, и мы оказались на балконе.

– Где это мы? – спросил Лиам.

– Не может этого быть! – прошептала я благоговейно.

Под нами был ковёр из листвы, а на горизонте виднелись «Лондонский глаз» и здание парламента. Я узнала этот вид, но никак не могла сообразить, с какой точки он открывается. А потом подняла глаза и увидела огромного бронзового ангела, распростёршего над нами крылья.

– Мы на Арке Веллингтона!

11. Проклятие

11. Проклятие

Я долго стояла на самом верху Арки Веллингтона. Мои волосы развевались на ветру. Тут было так хорошо, что хотелось остаться подольше. Но я понимала, что придётся спуститься, снова попасть в реальный мир, в котором царила полная неразбериха. Подземные туннели были только антрактом, и спрятаться в них значило всего лишь отложить неминуемое. Меня ждала работа.

Мне вспомнился человек, который напал на меня у Королевского географического общества. Меня снова сковал страх. Я снова посмотрела на скульптуру, венчавшую Триумфальную арку: ангел вёл свою квадригу, колесницу войны, к победе и миру. «Смелость против опасности», – думала я, пока мы спускались по каменным ступеням в парк. Что бы мне ни предстояло, не было смысла это оттягивать. Я попрощалась с Лиамом и отправилась домой.

Открыв дверь, я первым делом увидела несчастную морду Оливера, который был покрыт красной вонючей слизью – дохлыми водорослями. Похоже, он запрыгивал на столешницу и опрокинул один из контейнеров.

– Оливер, как же ты воняешь! Не подходи ко мне! – Я отпихнула его ногой. Ещё не хватало, чтобы он измазал слизью мои джинсы: стирка сейчас – это роскошь. – Что ты тут учинил?

Он мяукнул и сердито посмотрел на меня. Я присела на корточки, удерживая его на расстоянии вытянутой руки. Да, определённо это водоросли.

Я вздохнула. Даже смотреть не хочется, во что он превратил кухню. Можно подумать, у нас и так мало проблем! Бутилированная вода кончилась, помыть посуду невозможно, поэтому ели мы из одноразовых бумажных тарелок. Вода из папиных дождевых бочек годилась для некоторых хозяйственных дел, но пить её было нельзя. Я пошла на кухню, и за несколько метров до двери меня встретила знакомая вонь.

Войдя, я увидела, что в аквариуме, который папа открыл сегодня утром, чтобы показать мне водоросли, валяется пакет с сахаром. Обычно он стоял на полке, и папа клал из него три чайные ложки сахара в каждую кружку чая. Водоросли бурлили и торчали из аквариума, вытекали на столешницу, вниз по шкафчикам и на пол.

Они шевелились.

Оливер громко зашипел и кинулся на водоросли, словно хотел с ними сразиться, но тут же поскользнулся на сыром полу и метнулся ко мне за спину. Я тоже отступила – казалось, эта извивающаяся гадость сейчас нападёт на нас.

– Пойдём-ка отсюда, Оливер. – Я взяла кота на руки и отнесла в гостиную. Зажав одной рукой, я начала его гладить другой, но он вырывался и царапался.

– Оливер, мне больно! – возмутилась я, отпуская его. Кот спрыгнул с моих колен и спрятался под креслом. Видимо, Оливер считал, что это я во всём виновата, а то, что он опрокинул пакет с сахаром, тут он совсем ни при чём. Тут я наконец начала понимать. Все те вещи, которые папа предлагал водорослям в качестве пищи, от мяса до очистков, не имели в своём составе только одного: рафинированного сахара. Вот что даёт жизнь той слизи, которая забила водные артерии Лондона! Но как сахар попадает в Темзенское водопроводное кольцо?

Я закатала рукава, подвернула джинсы и отправилась на кухню. Водоросли перестали расти, они просто пузырились на полу. Я открыла окно.

Ну, слизь, аста ла виста!

Папа пришёл как раз тогда, когда я запихивала в гриль бутерброды с сыром.

– Что здесь произошло? – спросил он, чмокнув меня в щёку.

– Оливер перевернул твой сахар, – небрежно сказала я. – А водоросли оказались настоящими сладкоежками.

– Сахар? Ах вот оно что! – Папа был потрясён, но быстро пришёл в себя: – Надо всем сообщить об этом, надо дать знать властям!

– Да, надо.

Он лихорадочно огляделся в поисках беспроводного телефона, который постоянно куда-то исчезал.

– Сахар, значит. Но как же он попадает в водопровод?

– Не знаю, – ответила я и про себя добавила: пока. Но я выясню, кто и зачем это делает. И остановлю его.

На следующий день, во вторник, я проснулась утром после очередного кошмара, в котором были красная слизь, тонущие люди и тёмные подземные пещеры. Дыхание сбилось, я вся обливалась потом и не хотела открывать глаза. Как такой ужас мог родиться у меня в голове? Куда делись сны, которые мне снились раньше, которые мне нравились? В них я удачно расследовала запутанное дело в отдалённом поместье или в поезде, застрявшем на заснеженной железной дороге посреди Сибири.

Дорога в школу была совсем не такой, как вчера. Никаких протестующих, никаких мародёров, никаких беспорядков. На улицах наконец было спокойно. Кризис ещё не преодолён – десятки тысяч людей так и сидят без воды, но речь мистера Максвелла успокоила Лондон. По дорогам ехали грузовики, развозившие бутилированную воду. На них красовался логотип «Альфа-Аквы». Я увидела огромный билборд, на котором была изображена бутылка чистой воды и гигантская надпись: «АЛЬФА-АКВА».