Она повернулась ко мне. В глазах её блестели слёзы:

– Да, милая. Это я.

Прямо предо мной стояла моя мама, Клара Фрикс. Стояла, раскинув руки, точно ждала, что я кинусь в её объятия.

Я ошарашенно смотрела на неё. В голове у меня вихрем проносилось множество самых различных вариантов. Двойник? Самозванка? Однако инстинкты кричали – нет, это она, действительно она!

– Не понимаю… – наконец выговорила я.

19. Серебряный змей

19. Серебряный змей

Мама отвела меня на скамейку в главном зале. Мы сели рядом. Она попыталась взять меня за руку, но я отшатнулась. Я была вне себя от… от чего? От гнева, вдруг поняла я. И от ощущения, что меня предали.

Члены Гильдии, скрутив «выпускников», уже выводили их в наручниках, но всё это было совершенно не важно.

Некоторое время мы сидели молча.

– Ты так выросла с тех пор, как я в последний раз тебя видела, – наконец сказала мама. – Ты была очень целеустремлённой маленькой девочкой, знающей уйму длинных слов. И ещё борцом за справедливость – даже тогда.

Я ничего не сказала. В голове роилось множество мыслей и вопросов. Наконец я спросила:

– Но как это возможно?! Я думала, ты умерла. Я не понимаю!

– Я слишком близко подобралась к верхушке «Выпускников», – тихо сказала мама. – И тогда они подослали ко мне человека, которому я доверяла. Я думала, он мне поможет, но он отвёз меня в тюрьму на острове Файрхэвен…

Я всхлипнула:

– И ты не могла сбежать раньше?!

– Без посторонней помощи – нет. Меня держали в камере за тройными дверями, причём все три запирались на разные типы замков. Я перепробовала всё, Агги, поверь.

Я пожала плечами:

– По-моему, для агента Гильдии с такими талантами, как у Клары Фрикс, при желании не составляло бы труда сбежать откуда угодно. – Голос мой звучал резко и саркастично.

– Агги, посмотри на меня. – Я неохотно повернула голову. Мамины глаза были полны слёз – как и мои. – Поверь, я перепробовала всё, что только было в моих силах. И каждый день я думала лишь о тебе и о твоём папе. Лежала по ночам, представляя, как моя маленькая дочурка гадает, что со мной случилось, почему её мама так и не вернулась домой. И мне было немыслимо думать, что ты решишь, будто я тебя бросила. Я ни за что на свете не сделала бы этого. – Она говорила, так яростно сжимая кулаки, что я посмотрела на них – и заметила, что они все в шрамах.

Я взяла её руку в свои:

– Что это?

– А! – она рассмеялась. – Это бывает, когда пытаешься разбить замки голыми руками.

Я снова заглянула ей в глаза.

– Ты ведь правда пыталась сбежать, да? – тихо спросила я.

Она серьёзно кивнула:

– Да, Агги, столько раз…

Внутри у меня всё сжалось. Я обняла её, и она крепко-крепко прижала меня к себе.

– Как же ты всё-таки освободилась? – наконец спросила я, когда мы наконец оторвались друг от друга.

Мама тяжело вздохнула:

– Там был один молодой человек… Он регулярно приезжал на остров, доставлял посылки – я почти уверена, что картины. И всегда проверял, чтобы у меня было достаточно еды и воды. Иногда даже приносил мне книги. Он велел мне называть его Серебряным Змеем. – Она снова засмеялась. – Наверное, воображал, что он в шпионском триллере. А несколько дней назад на остров привезли Шейлу. Её посадили ко мне. А молодой человек помог нам обеим сбежать.

– Это Артур! – воскликнула я. – Мой напарник в Гильдии.

Она нахмурилась:

– Чушь! Он работал на «Выпускников».

Я пожала плечами:

– Двойной агент.

– Ясно. – Она немного помолчала, словно усваивая новую информацию, а потом продолжила: – По всей видимости, он постоянно бегал с поручениями и выполнял всякую административную работу. Во всяком случае, он часто появлялся вместе с тощей скандалисткой, которую мы только что арестовали.

– Табита Фитцуильям, – кивнула я.

– Верно! И по тому, как она с ним разговаривала, было понятно, что это его мать. Они вечно спорили, но она всегда брала верх. Он явно её боялся.

– А как он тебя освободил?

– Вчера ночью он вдруг явился. Почти ничего не говорил – лишь отпер камеру и вывел нас с Шейлой наружу. – Она помолчала. – Шейла очень боялась: думала, он везёт нас куда-то, чтобы убить.

– А ты не боялась?

Мама покачала головой:

– Нет. Он выглядел слишком спокойным… и казалось, испытывал облегчение. Даже счастье. Словно наконец сумел поступить правильно.

– Как раз вовремя, – потухшим голосом проговорила я.

– Он сказал лишь, что вы с ним друзья. – Она помолчала, припоминая его слова. – Гм, да, вот ещё что. Он сказал: «Пожалуйста, передайте Агате, что я делаю это ради неё».

Выходит, предав меня, он спас маму. Как-то одно с другим не вяжется.

– Он же с самого начала знал, что ты жива, – сказала я, – а сам позволял мне думать, что ты умерла!

– Иногда людям приходится делать нелёгкий выбор. Особенно если у них слишком властные родители.

Я никак не могла насмотреться на маму. Невозможно, немыслимо – но она и в самом деле тут, рядом!

К нам подошли Лиам и Брианна – они кутались в термоодеяла, точно участники какого-нибудь марафона. Должно быть, их дали им врачи Гильдии.

– Агги, ты в порядке? – спросил Лиам.

– Да. А вы?

– Отлично, – заверила Брианна. – Знаешь же, что бывало и хуже. – Она улыбнулась и посмотрела на мою маму.

– Брианна, Лиам, – я набрала в грудь воздуха. – Познакомьтесь с моей мамой, Кларой Фрикс.

Мама протянула руку моим друзьям, но они застыли на месте, растерянно уставившись на неё.

– Всё в порядке, – заверила я. – Я и сама не могла поверить. Но мама была пленницей «Выпускников» и через много лет наконец сумела сбежать. Это Артур освободил и её, и Шейлу Смит.

Лиам не улыбнулся, но взял руку мамы и быстро пожал её. Брианна лишь кивнула, и мама ответила ей таким же кивком. Я всё ещё никак не могла опомниться от её появления и понять, что именно чувствую. То взмывала на седьмое небо от счастья, то готова была рыдать оттого, что «Выпускники» разлучили нас на половину моей жизни. В голове билась одна мысль – столько лет без неё – а она всё это время была жива!

Мама заглянула мне в лицо:

– Как там папа? – В глазах её была тревога.

– Справляется как-то. Но теперь, с тобой, ему будет гораздо легче, – ответила я.

Группка членов Гильдии провела мимо нас Элизабет Макдоналд и Табиту Фитцуильям. За ними шла профессор Д’Оливейра.

– Хорошая работа, Агата, – сказала она и похлопала меня по плечу. А потом увидела маму и застыла на месте. – Но… ты…

Я ещё никогда не видела, чтобы профессор теряла дар речи.

– Здравствуйте, Дороти, – проговорила мама.

Профессор уставилась на неё точно так же, как недавно и я.

– Простите, что так внезапно. «Выпускники» схватили меня и заперли на острове.

– Все эти годы я думала, что ты мертва! – ахнула профессор. – И не переставала себя винить…

– Вы ни в чём не виноваты.

– Если б я принимала более активное участие в твоём расследовании…

– Вы ни в чём не виноваты, – повторила мама.

Профессор кивнула и с усилием вернулась к обычной суховато-резковатой манере:

– Мне понадобится подробный отчёт… А где же бедная Шейла?

Мама показала на кресло неподалёку, где Шейла куталась в такое же термоодеяло, и профессор Д’Оливейра устремилась к ней.

Словно из ниоткуда появился Сэм Коэн – в таком же одеяле. Увидев его, Шейла вздрогнула:

– Сэм?! Ты-то что тут делаешь?

– Привет, Шейла. Рад тебя видеть, – негромко сказал он. – Ты заставила переволноваться кучу народа, включая и меня. Он сел рядом с ней и взял её за руки.

Я с облегчением увидела, что он справляется с ситуацией, кажется, гораздо лучше, чем я ожидала.

В глубине зала я разглядела Софию – она отдавала распоряжения охранникам Гильдии, выводящим арестованных. Наши глаза встретились, и она одобрительно подняла вверх большой палец. Я улыбнулась.

Мысли у меня в голове всё так же неслись вскачь – столько всего надо как-то осознать и переварить. Я снова и снова сжимала мамину руку, и она в ответ пожимала мою. Она и в самом деле здесь, со мной!

– Мам, нам надо домой, к папе… – Мне вдруг отчаянно захотелось, чтобы он скорее обо всём узнал.

Она кивнула. Лицо её было серьёзным и озабоченным.

– Всё будет хорошо, – заверила я, хотя сама не была ни в чём уверена.

20. Незваная гостья

20. Незваная гостья

Я ни на секунду не хотела отпускать от себя маму и в такси всю дорогу до дома держала её за руку. Лиам и Брианна поехали с нами. Конечно, воссоединение семьи дело очень личное, но мама боялась за папу. Появись она просто так на пороге – неизвестно, как бы он это перенёс, поэтому она согласилась, чтобы мои друзья пошли вперёд и подготовили его к этой ошеломительной новости. Лиам с Брианной побежали к дому, и мы дали им десять минут форы. Я непрерывно поглядывала на часы – никогда ещё время не тянулось так медленно.

– Можно идти, – сказала я наконец, и мы двинулись по дорожке, ведущей к домику смотрителя. Однако, подходя к двери, мама всё замедляла шаг. Я озабоченно посмотрела на неё, но потом до меня дошло: она боится.

– Всё хорошо! – заверила я. – Он будет просто счастлив.

Хотя, по правде сказать, я понятия не имела, как отреагирует папа.

Не успели мы дойти до двери, как она отворилась и в проёме показался папа: под глазами тёмные круги, волосы всклокочены, словно он взъерошивал их руками.

Он замер, глядя на маму. А потом произнёс:

– Это и в самом деле ты.

– Да, Руфус, это я, – тихо ответила мама.

Он заплакал. Я выпустила мамину руку и бросилась к нему. Он еле стоял на ногах и был слишком высок и тяжёл – в одиночку я бы его не удержала, но друзья кинулись мне на помощь. Втроём мы усадили его в кресло в прихожей. Он закрыл лицо ладонями, всё тело его сотрясалось от всхлипов. Я обнимала его, но не была уверена, что он меня замечает.