Один за другим грузовики въезжали на заставленный английскими танками Юденбургский мост, высаживали «пассажиров» на советской стороне, разворачивались и возвращались. Непосредственно во время передачи — еще несколько покушений на самоубийство[931].
На советском берегу новоприбывших размещали в огромном цеху какого-то завода, обнесенного высокой каменной стеной. Наутро — стало быть, уже 30 мая — началась регистрация, причем Григорий Вербицкий-старший вспоминал о десятках барышень, сидевших за столиками с кипами бланков. Но Красновых, Шкуро, Султан-Гирея и Доманова отделили от остальных офицеров и даже генералов.
Советскую комиссию по приему казаков возглавляли полковник Мальцев и подполковник Патрикеев. Прием и последующее конвоирование осуществлялись силами 25-го и 134-го погранполков (ответственный — генерал-майор Павлов).
Всего за 10-дневку между 29 мая и 7 июня было принято от англичан 42 913 человек, из них мужчин 38 497 (29 731 + 8 766), 2 971 женщина и 1 445 детей. В число принятых входили 1 410 русских офицеров, в т. ч. 16 генералов, 82 полковника, 67 подполковников, 24 майора, 211 капитанов, 6 штабс-капитанов, 210 старших лейтенантов, 444 лейтенанта, 130 младших лейтенантов, прочих офицеров 220. Немецких военнослужащих поступило 785, из них 1 генерал и 138 офицеров.
А еще и казачьи кони! Их по прибытии в Лиенц было около 9 тыс., а на 6 июня — на момент передачи — оставалось всего 7 002, да еще 1 911 повозок, 3 911 упряжей и 415 седел. Недостача удивительно совпадала с парой тысяч казаков-беглецов под водительством генерала Бородина. Оставшихся же лошадей поделили так: 5 802 переданы по запросу 5-му казачьему кавалерийскому полку, остальных пограничники оставили себе.
Все немецкие военнослужащие и офицерский состав «власовцев» (так именовали казаков в советской документации) направлялись в спецтюрьму в Граце. Увозили с двухдневным пайком от союзников по маршруту Юденбург — Книттенфельд — Санкт-Михель — Леобен — Брук. И уже оттуда — в Грац.
При сверке списков было выявлено более 300 человек, проходящих по всесоюзному розыску, в т. ч. 68 агентов разведывательных и контрразведывательных органов, даже несколько бывших НКВДшников!
Джигитовка товарища походного атамана
Джигитовка товарища походного атамана
Среди экс-чекистов имя походного атамана Тимофея Ивановича[932] Доманова (1887–1947) не указано. А скорее всего могло бы…
Вот поразительный документ — свидетельство его головокружительно-отчаянной попытки спастись лично! Это компиляции смершевской справки о нем и его собственноручной автобиографии, записанной 1 июня 1945 г. [933]