Мною замечено, что англичане последнее время к немцам стали относиться неплохо и даже выдают им оружие.

На ночлеге в Шпитале англичане взяли трех человек из моих офицеров, но я не успел установить их фамилий; думаю, что это можно узнать у других офицеров.

Генерала ВЛАСОВА я вначале не понимал, но когда его пропаганда говорила против коммунистов и колхозов, то для меня его политика была ясна, и я его не признавал.

ВЛАСОВ передал через моих офицеров — полковника КОЧКОНОГОВА, подъесаула ТРОФИМЕНКОВА и подъесаула БУТЛЕРОВА, — что посмотрим, а то ДОМАНОВА расстреляю.

Основная моя работа была — вредить немцам, собирать всех вредных генералов и офицеров и вообще выявлять всю подлость и все собранное своевременно и полностью передать если не прямо в Советский Союз, то через английское командование как союзников Советского Союза (что мною и сделано).

Для проведения моей работы я шел на многое. Завоевывал симпатию у КРАСНОВА, который и произвел меня генералом. Что же касается наград, то они для меня ничего не представляют. Я достиг того, что мне было поручено и нужно.

Одновременно сообщаю, что на всех лиц, подозреваемых в работе НКВД и в партийной принадлежности, которые состояли у меня на службе, а именно: полковники СТАХАНОВ, начальник штаба КОЧКОНОГОВ, РУСАКОВ, есаулы СОКОЛЬСАК, ВОРОВЬЕВ, подъесаулы — ТРОФИМЕНКОВ, БОЛДЫРЕВ и ряд других, мне передавали материалы об их принадлежности к компартии и органам НКВД, которым я не придавал никакого значения, и, чтобы не было подозрения, переводил их на другие работы. Был такой случай, когда генерал БОРОДИН писал письмо КРАСНОВУ, что, смотрите, ДОМАНОВ работает на два лагеря, он строит все на сторону Советского Союза и может нас продать Советскому Союзу.

Несмотря на организованность казаков, эмигранты разлагали их и вели пропаганду об “ужасах” Советского Союза, в результате чего некоторая часть казаков не желали ехать в Советский Союз, но большая часть казаков пойдет, несомненно, за мной.

ДОМАНОВ

ВЕРНО: ПОДПОЛКОВНИК (СОКОЛОВ)

2 июня 1945 г.»

Собственно, слухи о двурушничестве Доманова циркулировали уже давно. О том, что еще в Юденбурге он якобы заявил, что знал о готовившейся англичанами выдаче и что за содействие в этом его обещали вознаградить, в 1955 г. писал журнал «Часовой»^[939].

Старший лейтенант Карл Фиркорн, один из немецких офицеров фон Панвица, еще в 1990-е гг. уже нисколько не сомневался и показывал мне на конференции в Граце (sic!) немецкий перевод приведенного здесь заявления Доманова. Судя по именам Щаденко и Шебекина, про сотрудничество с НКВД Доманов все-таки не врал. Ложь его начинается скорее с города Шахты, где якобы была провалена явочная квартира. На самом деле тогда-то, вероятно, он и решил обрубить все концы и спрятать их в воду — отвязаться от тонущих, как ему казалось, большевиков и зацепиться за скорых и явных победителей — немцев. Что он и сделал, причем блестяще! Господин, он же товарищ походный Атаман!