Зам. нач. войск НКВД ОТ 3 УФ

Подполковник СОКОЛОВ»

Fazit

Fazit

Так что реакция на заявление Доманова была. Но не такая, на какую рассчитывал он сам. Информацию о Кантемире, конечно, проверили, как, возможно, проверили информацию и о самом Доманове (как минимум Шебекина и Щаденко запросить еще можно было). А вот признавать в Доманове своего агента, похоже, побрезговали.

Еще в Юденбурге четверых Красновых^[940], А. Г. Шкуро, К. Султан-Гирея, А. Т. Доманова и некоторых других ^[941] отделили от остальных.

30 мая их перевезли на двух грузовиках в Грац, в тюрьму НКВД^[942], а затем в Баден, в спецтюрьму СМЕРШа, где, собственно, Доманов и написал свою слезницу. 4 июня самолетом переправили в Москву, в Главное управление СМЕРШ^[943] (фон Паннвиц еще на некоторое время был оставлен в Австрии). Разместили по одиночным камерам на Лубянке, где младшие из Красновых были удостоены неслыханной по цинизму и откровенности «беседы» с министром госбезопасности В. Н. Меркуловым, запечатленной Красновым-внуком^[944]. Смысл наставлений министра: смерти, и тем более легкой, не подарят, готовиться надо к труду на лесоповале или в шахте где-нибудь на 70-й параллели.

7 января 1947 г. следствие по делу Красновых и других казацких предводителей было закончено: в письме к Сталину Абакумов предложил и приговор (повесить), и дату суда (15 января). Сталин начертал: «Абакумову. Согласен. И. Ст.». Судили и казнили 16 января, а назавтра в «Правде» опубликовали сообщение Военной Коллегии Верховного Суда СССР о смертных приговорах и об их исполнении применительно к «арестованным агентам германской разведки, главарям вооруженных армейских частей в период гражданской войны». Перечислялись атаман Краснов П. Н., генерал-лейтенант Белой армии Шкуро А. Г., командир «дикой дивизии» — генерал-майор Белой армии князь Султан-Гирей Клыч, генерал-майор Белой армии Краснов С. Н., генерал-майор Белой армии (что неправда: на самом деле — всего лишь майор РККА) Доманов А. Т., а также генерал германской армии Г. фон Паннвиц.

История двурушничества Т. И. Доманова и сложна, и запутанна. Разобраться в ней чрезвычайно важно, но для этого нужно изучить гораздо больший комплекс архивных документов и прежде всего следственное дело как самого товарища Доманова, так и дела его подельников. Все они не реабилитированы, каковое обстоятельство по формальному и никак не зафиксированному в законодательстве признаку используется архивами ФСБ как предлог в невыдаче соответствующих дел.

Вместе с тем нормы, регламентирующей отказ в выдаче архивных материалов по признаку наличия или отсутствия реабилитации физических лиц, в действующем законодательстве РФ не существует! Прекрасной иллюстрацией чему служит и тот, например, факт, что фундаментальный трехтомник 2015 г. о генерале А. А. Власове, личности в коллаборационистском контексте предельно одиозной и, разумеется, не реабилитированной, преспокойно опирается на следственные дела Власова, Малышкина и других деятелей РОА и КОНР, щедро цитирует их и любые другие материалы из ЦА ФСБ. Решающим здесь было, конечно, участие в проекте А. Н. Артизова и В. С. Христофорова — на 2015 год двух первых лиц в архивном деле, соответственно, государства и ФСБ.