Еще один вариант — якобы фальсификация документов Н. С. Хрущевым в процессе десталинизации — не менее абсурден. Дело в том, что документы эти бросают тень на него самого. Ведь в 1940 г., в год расстрела более трех тысяч узников тюрем из западных областей УССР, он являлся первым секретарем ЦК КП(б)У, а его близкий соратник И. А. Серов в этот период был главой НКВД УССР. Если бы документы были «хрущевской фальшивкой», в них не было бы сведений об этих конкретных расстрелах.

Рассмотрим основные аргументы относительно документов закрытого пакета. Начнем с документа, который положил начало всей документальной цепочке.

Записка Берии Сталину № 794/Б от марта 1940 г. с предложением о расстреле польских военнопленных и узников тюрем Западной Украины и Западной Белоруссии^[1108]

В марте 1940 г. нарком внутренних дел Л. П. Берия обратился к И. В. Сталину с предложением расстрелять 14,7 тыс. военнопленных (они находились в Козельском, Старобельском и Осташковском лагерях) и 11 тыс. заключенных тюрем западных областей УССР и БССР, поскольку якобы «все они являются закоpенелыми, неисправимыми вpагами советской власти» и во вскрытых контрреволюционных организациях «активную руководящую pоль играли бывшие офицеpы бывшей польской аpмии, бывшие полицейские и жандаpмы». Политбюро с предложением согласилось, о чем свидетельствуют резолюции И. В. Сталина и других членов Политбюро на самой записке.

В полном соответствии с практикой сталинского Политбюро эта записка одновременно представляет из себя подлинник решения Политбюро, каковым она стала по результатам голосования. На документе секретарем Сталина А. Н. Поскребышевым отчеркнут текст решения, который был перенесен в протокол решений особой папки.

Как один из самых главных документов катынского дела, записка Л. П. Берии подвергается наибольшему количеству атак.

Экспертиза в рамках расследования Главной военной прокуратуры подтвердила подлинность росписей И. В. Сталина и других членов Политбюро^[1109]. Но Ю. И. Мухин заявил, что наклон росписей доказывает их фальшивость — мол, невозможно, чтобы он и другие члены Политбюро расписались с наклоном слева направо, сверху вниз — только снизу вверх: «Даю вам гарантию в 200 %, что вы не встретите ни единого подлинного документа, на котором бы даже один руководитель расписался иначе, поскольку это невозможно»^[1110].

Резолюции Сталина с наклоном, близким к таковому на записке Берии.