На основании одной цитаты из протокола заседания Конституционного суда по делу КПСС, во время которого защитник КПСС Ю. М. Слободкин сделал утверждение, что записка Л. П. Берии датирована 5 марта, Ю. И. Мухин, а затем и перенявший его аргумент сам защитник стали утверждать, что переданная в суд копия записки имела дату 5 марта, которую фальсификаторы якобы позже удалили (без какой-либо представимой причины)[1118]. На самом деле Ю. М. Слободкин, совершенно не разбиравшийся в документах ЦК, принял за дату записки рукописную пометку «от 5.III-40 г», которая находится в правом верхнем углу первой страницы документа (под еле-еле видным штампом с вписанными от руки номером протокола «13» и пункта «144оп»). Копия, представленная в суд, опубликована и не отличается от других таких копий[1119], и во время самого процесса судья Б. Эбзеев описал записку так[1120]: «обращение Народного комиссариата внутренних дел,
Отрицатели, и в частности В. Н. Швед, считают признаком фальшивки тот факт, что номер записки (794/Б) не соответствует предполагаемому временному периоду создания записки (с 3 по 5 марта выдавались более высокие номера; записка № 793/б датируется 29 февраля), и указывают на то, что в ЦА ФСБ хранится справка-заместитель записки Л. П. Берии, где она датируется 29 февраля.
Прежде всего стоит отметить, что задокументирована возможность создания в НКВД вариантов одного документа с одним и тем же номером, но с разными датами. Так, существует сопроводительное письмо (№ 447/Б от 29.01.1939), подписанное Л. П. Берией, А. А. Андреевым и Г. М. Маленковым, к акту приема сдачи дел в НКВД СССР на имя Сталина, которое ему послано не было, а было исправлено. На основании этих исправлений был напечатан второй вариант, который был заново подписан и 1 февраля послан И. В. Сталину под номером, зарегистрированным 29 января[1122]. Случай «катынской» записки Л. П. Берии аналогичен. Решение принималось не моментально, а, по-видимому, обсуждалось, согласовывалось и пересогласовывалось с конца февраля. Различные варианты записки, вероятно, соответствуют различным стадиям согласования.
Таким образом объясняется и наличие первого варианта письма от 29 февраля, которое не противоречит существованию более позднего мартовского варианта с тем же номером.
Негационисты указывают на то, что четвертая страница этого самого позднего варианта записки напечатана на одной пишущей машинке [1123], а первые три страницы — на другой. И якобы неизвестны прочие записки Л. П. Берии, которые бы исполнялись на той машинке, что и основная часть отрицаемого документа. Эксперт Э. П. Молоков подтвердил подлинность шрифта последнего листа записки (причем, что очень важно, доказал именно использование пишущей машинки НКВД[1124]).