Документы, на которые ссылался С. Э. Стрыгин, полностью опровергают его тезис о тысячах поляков из трех Вяземлагских АБР, захваченных немцами. Находись они на самом деле в АБР Вяземлага, автор отчета об эвакуации не мог бы не упомянуть о таком провале, как потеря примерно 8 тыс. иностранных заключенных (количество, сопоставимое с учетным количеством заключенных всего Вяземлага). При этом ложная версия С. Э. Стрыгина все равно не в состоянии объяснить судьбу всех поляков из трех лагерей (ведь их было не 8 тыс., а более 14 тыс.).

Стоит отметить, что прототипом лагерей ОН из советского сообщения действительно являлись АБР Вяземлага. Как указал С. Э. Стрыгин, дислокация Купринского АБР (дер. Тишино) и Краснинского АБР (ст. Красное)^[1198]совпала с расположением лагерей № 1-ОН (408-м км от Москвы, 23-м км от Смоленска, на магистрали Москва — Минск) и № 3-ОН (45 км на запад от Смоленска, в Красненском районе), как она описана в справке Меркулова — Круглова, а размещение жилой зоны Смоленского АБР (пос. Катынь) — с дислокацией лагеря № 2-ОН (25 км на запад от Смоленска по шоссе Смоленск — Витебск). Дополнительным подтверждением этому являются показания свидетельницы М. А. Сашневой перед комиссией Бурденко. 12.01.1944 эта жительница деревни Зеньково сообщила, что в 4 километрах от ее деревни «по шоссе в сторону Москвы расположен какой-то лагерь НКВД, в котором находились военнопленные поляки, а может быть и русские заключенные, точно не знаю, т. к. в ту сторону я не ходила»^[1199]. Именно там находилась деревня Тишино — дислокация Купринского АБР.

Следовательно, польские лагеря ОН, упомянутые комиссией Бурденко, соответствуют АБР Вяземлага, но польских военнопленных (бывших или нет) в них не было, то есть советское сообщение об этих лагерях — фальсификация не частичная (как утверждали Стрыгин и другие), а полная.

Итак, вблизи Смоленска в местах, указанных советской стороной, поляки не могли содержаться ни в лагерях военнопленных (что следует из документации УПВ-УПВИ), ни в ГУЛАГе — а больше их содержать было негде. Они точно не содержались в лагерях, описанных советской комиссией. Опровержение вяземлагской фальсификации катынских отрицателей окончательно хоронит катынский негационизм в содержательном плане: полная неспособность ответить на такой базовый вопрос, как местонахождение польских военнопленных с весны 1940 г. по лето 1941 г., делает его абсолютно абсурдным как в историческом плане, так и с точки простого здравого смысла, даже если проигнорировать полный его крах по всем остальным пунктам.