<…> Однажды в школе был бал. Замначальника школы Цыганов пришел со своей семьей: женой Ольгой Ларионовной и дочкой Светой. Ей было столько же лет сколько и мне. Я был в парадной форме, вроде красивый парень. Я познакомился с девушкой, а после впервые провожал «барышню» домой. Мы начали встречаться. В одно из увольнений со Светой мы пошли (первый раз для меня) в театр русской драмы на спектакль «На бойком месте». <…>

В школе появление девушки, которая интересовалась курсантом МВД, считалось очень хорошим тоном, и курсант должен был проявлять к ней максимум внимания. <…>

Однако у некоторых курсантов из-за девушек возникали сложности. Помню, курсант Недопивцев хотел женился на девушке, работавшей на фабрике «Аврора», однако она была дочерью священника. Его уволили из органов. <…>

Однажды на танцах в парке «Аркадия» подрались с солдатами-танкистами. Задержали всех, но нас, курсантов МВД, быстро отпустили.

Выборы 1947 г.[1458]

Выборы 1947 г.^[1458]

<…> Наступила выборная компания, нам пришлось сопровождать ящики с бюллетенями для голосования. Я, Ваня Ермак и Коля Рыбаков. поехали на лошадях ^[1459], а с нами член избирательной комиссии. Опять в тревоге и опасении, едим по лесу и вглядываемся, все начеку. Объехали много хуторов, выполнили работу по голосованию и возвращались обратно на избирательный участок в сельсовет. Проезжаем густой перелесок у одного небольшого замерзшего озера. Около озера банька. Вдруг из бани нас обстреляли. Член избирательной комиссии схватил ящик с бюллетенями, спрыгнул с саней и побежал по дороге вперед. А мы остались втроём. Я был старший и принял незамедлительно решение уничтожить баню вместе с теми, кто там был.

Бросили три гранаты — бани как не было. А с другой стороны опять начали стрелять. Оказалось, что пока мы их окружали, один из бандитов был вне бани. Мы его даже не заметили. Расстояние было от нас до бандита максимум 50–70 метров, мы его хорошо видели и решили взять живым. Он гнался за урной с бюллетенями. Транспорта у него не было. Он запрятался от нас в каком-то углублении. Мы огнем из автоматов не дали ему головы поднять. Он бросил автомат в сторону и начал кричать по-немецки: «Нихт шиссен»^[1460]. А Николай Рыбаков, из фронтовиков, ему в ответ: «Хенде Хох» ^[1461]. Взяли его живым. В бане нашли двух убитых бандюг, положили их в сани, третьего связали и положили рядом с собой. Потом догнали члена избирательной комиссии и приехали в сельсовет. Как оказалось, захваченный нами был немцем, говорил, что его семья где-то в Кенигсберге^[1462]. Все просил нас не убивать его. Мы его сдали в отдел милиции в Либаве^[1463].