Иванов был награжден золотыми часами.
Я продолжал заочно учиться в школе начсостава милиции МВД. Меня пригласили на экзаменационную сессию. Я уехал на две недели в Ригу. Сдал экзамены, зачеты, меня перевели на третий курс.
В 1948 году в Лудзу стали приезжать граждане, ввезенные немцами в Латвию. Мне добавили обязанность работать в паспортном отделе оперуполномоченным по особым делам лиц без гражданства. Однажды явилась на регистрацию немка по фамилии Волгемут, зубной врач по профессии. Она была очень интеллигентной, оказалась в фильтрационном лагере, из которого направили в Лудзу для проживания и постановки на учет. Я ей уделил особое внимание и освободил от ежемесячной перерегистрации в паспортном столе, и оформил ей свободное проживание с правом трудоустройства по специальности. Волгемут начала работать зубным врачом. Впоследствии она оказалась лучшим врачом района, получила гражданство СССР и осталась на жительство в Лудзе. Много было на этой работе у меня интересных встреч. Вплоть до увольнения я оказывал людям посильную помощь, когда видел, что они ни в чем не виноваты, но оказались также пострадавшими от независящих от них обстоятельств. Со мной работала начальник паспортного стола Эмма Молоканова, которая потом стала работать в Риге в Московском районном отделении паспортного стола. В 70-е годы встречался с начальником главного управления паспортного стола Латвии уже полковником Пеличевым Ермолаем, с которым вместе учились в школе МВД.
Убитых не вернуть, а вещи возвращаются
Убитых не вернуть, а вещи возвращаются
На работе я был активным. Во время одной из оперативных поездок по деревням и хуторам в деревне Петерки Бродайжского сельсовета в доме одного крестьянина обнаружил шкаф, буфет из нашего дома. Я спросил у хозяина, откуда у него эти вещи. Хозяин очень испугался и ответил, что после расстрела евреев в Лудзе на торгах продавали их имущество. Я ему объяснил, что это имущество моих родителей, а мы, слава богу, не расстреляны, и приказал ему в течение 24 часов доставить эти вещи по адресу Крышьяна Барона 5, в семью Шнеер. Немецкие законы при советской власти не имеют силы, и предупредил, что если он не выполнит мое распоряжение, то к нему будут приняты административные меры. Назавтра все вещи были привезены.
<…>
Жена и боевая подруга
Жена и боевая подруга
6 июля 1948 г[ода] мы с Мусей пошли в ЗАГС и подали первое заявление. Еще до подачи я отправил рапорт с просьбой разрешить брак с Мусей в спецотдел Министерства] В[нутренних] Д[ел]. Мне дали анкету с вопросами на 56 страницах, которые я был обязан заполнить. Среди вопросов были и такие: что делали, чем занимались наши родители до 1917 года? Были ли в немецкой оккупации? Служили ли мои родственники в царской армии, где были в годы Гражданской войны? Есть ли родственники за границей?