Полагаю, именно поэтому я и вступил в полемику уже много лет назад. Знала ли Мисс номер Два в сентябре 1996 года, когда она рассказала педиатрам Royal Free, что ее сын начал трясти головой через две недели после вакцинации MMR? Или она знала в ноябре 2003 года, когда сказала мне, что прошло «около шести месяцев»? Или она действительно узнала в ноябре 2001 года, когда подала иск?

Она подала в суд на фармацевтическую компанию. Ее адвокаты надеялись добиться мирного решения вопроса. Но Big Pharma редко решала дела тихо. В юридических документах, переданных мне другим родителем из заведенного дела, Мисс номер Два, чей телефонный звонок вывел Уэйкфилда на аутизм, приняла заявление ответчика. В медицинских записях мальчика не было никаких симптомов, связанных с аутизмом, или каких-либо предполагаемых признаков «нового синдрома» в течение девяти месяцев после прививки.

Вот так исчезла «временная связь». Остались тесты на корь Джона О’Лири. И через своих адвокатов Мисс номер Два сделала еще одну уступку в иске, которая заставила бы задуматься любого здравомыслящего человека. «Дело истца состоит в том, что симптомы расстройства аутистического спектра и расстройства кишечника не обязательно проявляются в течение нескольких дней или недель после вакцинации», с такой формулировкой иск оказался в Королевском суде Англии.

По мнению Мисс номер Два, важной особенностью является то, что симптомы проявляются после вакцинации, а не до нее.

А ведь речь идет о сигнальном случае, «явном вреде вакцины», как говорил Уэйкфилд. И не только Мисс номер Два, Мисс номер Шесть тоже запуталась в воспоминаниях. Это была мать (она описывала «пронзительный крик»), которая включила двоих своих детей в исследование Royal Free, а также привлекла еще одного. Таким образом (что публично не озвучивалось до моего расследования), она привела одну четверть пациентов в исследование для статьи в The Lancet. Одну треть из тех, которые указаны в таблице с «аутизмом».

За устрашающей завесой медицинской конфиденциальности Мисс номер Шесть с самого начала вызывала беспокойство. Специалисты так сомневались в правдивости ее утверждений, что педиатр Саймон Марч проехал 100 километров, чтобы встретиться с местными клиницистами. Социальные работники думали о внесении двух мальчиков в «группу риска». А независимая группа адвокатов, рассматривая коллективный иск Барра, пришла к выводу, что ни у одного ребенка не было установленного заболевания, которое дало бы основание их матери подать в суд на кого-либо.