Около полудня заехали отдохнуть в Ларс, милое, уютное село с дюжиной новеньких побеленных хат и аккуратным станционным домом с фронтоном: «
Семь верст от Ларса до Дарьяла оказались Дантовым адом, оглушительным, великолепным, апокалиптическим. Тереку было тесно — со всех сторон его обступали грузные высокие горные громады, похожие на сумрачных привратников преисподней. Терек танцевал, вился у их каменных лап, словно серебряный змей, — облизывал скалистые когти холодным своим языком, обрызгивал пеной, заискивал, рвался, рыдал, молил о пощаде. И, набравшись весной снежных сил, объявлял истуканам войну — бился неистово, зло, по-кавказски. Обрушивал лавины талых вод. Тяжелые ледяные волны вдребезги разлетались о голые серо-бурые скалы, выбивали булыжники из-под ног молчаливых, самоуверенных гор. Булыжники скатывались в русло, разваливались на части — так вырастали живописные каменные курганы. Пока Терек боролся со скалами, люди боролись с Тереком. Раньше Дарьял переходили по неверным узким пастушьим тропам, но их размывали дожди, и приходилось прокладывать новые. Потом в скале пробили узкий тоннель. Вход туда напоминал разверзнутый в пустоту черный глаз Сатаны — он усыплял, манил, втягивал в себя людей, повозки, арбы, скот, лошадей, все живое. В тоннеле часто случались завалы. Его расчищали, укрепляли, и туда вновь послушно и обреченно ползли люди. Незадолго до приезда Листер здесь проложили новую дорогу, узкую, двум кибиткам не разъехаться, но прочную. Русло Терека подняли, выровняли и перебросили через него три моста. Хлипкие, точно соломенные, они ходили над буйной рекой ходуном, дрожали, раскачивались, казалось, вот-вот сорвутся. Однако французский путеводитель Анну успокоил: новые русские конструкции вполне надежны.
Вид на гору Казбек. Почтовая карточка
Станция Ларс
Дарьяльское ущелье
Подруги вышли из кибиток. Вода шумела так, что ничего не было слышно. Георгий орал Листер в самое ухо и, широко размахивая руками, объяснял, когда и как переходить через мосты. Ей сделалось не по себе, но вида она не подала — только крепко схватила Энн за руку. Та, бледная, немая, напуганная, ничего не понимала и была уже готова лишиться чувств от страшного рокота, тряски, сумасшедшего верчения вод под ногами и демонической полутьмы. Гигантские скалы чертового ущелья зло впивались зубами в голую голубую плоть неба. Казалось, вот-вот сомкнут черную адову пасть над головами, и наступит вечная ночь. Меж скалами оставался узкий бирюзово-золотистый зазор, небесная река, повторявшая точь-в-точь русло горного Терека. Земля здесь как бы становилась небом. Голова кружилась. Камни выскальзывали из-под ног. Анна чуть не оступилась. Георгий, страшно выпучив глаза, кричал им держаться за канатные перила. Кое-как перебрались через один мост, второй, третий — и вот наконец они на каменной дороге, вдали от страшного гремящего русла. Там отдышались, пришли в себя. Грозные каменные истуканы вновь стали скалами — известняковыми и сланцевыми, с остаточными органическими отложениями.