Документальная литератураДжентльмен Джек в Россиистр 208
Светлый фон
Она только что вернулась. Была 1,5 года в плену у черкесов — 600 верст отсюда, возле Каспия. Ее муж обратился к самому начальнику области, который, по счастью, проезжал мимо. И тот приказал одному из подчиненных ему горских князей заняться поисками польки. В итоге ее нашли, за нее был назначен выкуп в 100 рублей. Ее пленили у самого въезда в дефиле Терека — по дороге во Владикавказ. С ней был офицер, безоружный. На них напали два черкеса, офицера убили, ямщика ранили. Ее взяли в плен вместе с другой женщиной с маленьким ребенком. Но та умела говорить по-черкесски и соврала, что сама черкешенка и рабыня этой польской женщины. Просила ее отпустить, черкесы ей поверили — отпустили вместе с ребенком. А полячку раздели догола и пять дней везли в аул. Там она прожила 1,5 года. Люди в том ауле живут бедно, в ужасных лачугах. Он был окружен густыми лесами. Полячка отказалась принять мусульманство. Там жило еще несколько русских пленников, среди них — жена казачьего капитана, которая приняла мусульманство. Она все еще там, в плену. Когда к аулу приближаются русские войска, рабов угоняют в леса, потому их так редко находят в селах во время рейдов

Пока хозяйка говорила, Домна тихонько выползла из закутка, встала у дверного проема и, приложив ладонь ко рту, слушала — качала головой, вздыхала, всхлипывала. Под конец не выдержала — расплакалась: она хотела домой, в Москву, ей было здесь страшно, тошно, всюду горцы, ее непременно схватят где-нибудь по дороге, и никто, никто не защитит. Беда, беда, ой беда. Георгий ее увел. Анна перевела разговор на местные лавки, цены, пейзажи. А вот еще им говорили, что церковь где-то здесь старинная есть…

Утро началось с чистого листа в дневнике, серебристого тумана за окнами, семи градусов тепла на термометре Анны и бодрого кавказского завтрака — лепешек, сыра, горячего чая. До отъезда оставалась пара часов. Одевшись, подруги вышли на прогулку. Слева, за речкой, сутулились серые сакли. Под ними, над ними, сквозь них пробивалась трава, на крышах лежал буро-мшистый гравий. В утренней сырой полумгле лачуги казались доисторическими пещерами. В них жили люди-троглодиты, дикие, боязливые, в мезолитическом оборванном рубище. «Они никогда не моются, — заметила Анна, — все они очень грязные».

Они никогда не моются все они очень грязные

Снег, казавшийся здесь белее, чище, стеснительно прикрывал нагую бедность Казбеги. Живописные виды отвлекали педантичных туристов от смрадного сельского быта. При Александре I в селе поставили кирпичную церковь в честь святого Николая. Окруженная печальными серыми саклями, она была похожа на опрятную холеную барыньку, у которой послушные нищие робко просили подаяние.