Понятно, что способов, благодаря которым можно было бы измерить «усилия» или «контроль», не существует, поэтому, предлагая такие действия, партком отдавал себе отчет в том, что решения не будут выполнены, но продолжал их вписывать в протоколы, соблюдая форму[873].

В том случае, если партсобрание обсуждало производственные дела, а не внешнюю политику или поведение отдельных коммунистов, рекомендации строились таким образом, чтобы они согласовывались с решениями управлений колхоза. Поэтому решения партсобраний лишь вторили производственным совещаниям и приглашали «улучшить подготовку к севу», «серьезнее отнестись к вопросам техники безопасности» и т. д.

Осознание бессмысленности постановлений низовых партсобраний, по-видимому, приходило в головы не только самим участникам партсобраний и авторам стенограмм, но и руководству партии, которое на всем протяжении функционирования системы отчетов стремилось обязать коммунистов стать более ответственными. Поэтому периодически им предлагалось «брать на контрольный учет собственные решения». В ответ на эти требования в отчетах партсобраний периодически встречались фамилии ответственных коммунистов, вписанные напротив каждого решения или рекомендации: «Ремонт производственных помещений закончить в срок, ответственный прораб совхоза В. В. Соколов» или «Комитету комсомола провести обмен членских билетов. Ответственная: секретарь комсомольской организации совхоза т. Власова»[874] и т. д. Правда, во многих случаях решения предлагали личную ответственность тем, кто и так ее разделял, занимая ту или иную должность. Поэтому протоколы упорно назначали агронома ответственным за сев, зоотехника – за подвоз кормов, а бригадиров – за трудовую дисциплину.

Таким образом, решения и постановления партийных собраний являлись той частью протоколов, которая наиболее последовательно воспроизводила форму авторитетного дискурса. Именно в этой части употреблялись такие обороты речи, которые создавали видимость действия, но не предполагали его совершения. К тому же, являясь главными исполнителями взятых на себя поручений, сельские коммунисты старались формулировать их таким образом, чтобы не подставить себя под удар в случае проверки. Уклончивые формулировки позволяли мастерски это сделать. В конце концов, советовать вывезти навоз было проще, чем сделать это силами собственной партийной организации.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. СЕЛЬСКИЕ ПАРТСОБРАНИЯ И ЭФФЕКТЫ ОФИЦИАЛЬНОЙ ПУБЛИЧНОСТИ

Не имея возможности менять советскую жизнь к лучшему так быстро, как это провозглашалось на съездах и в передовицах советских газет, партия учила людей «правильно» к ней относиться и оценивать окружающий мир через призму «тотального» взгляда. Система советского языка в совокупности с новыми ритуалами, в числе которых можно считать и режим публичного обсуждения проблем низовых партийных организаций, сделали эту задачу вполне решаемой. Своеобразная структура нарратива партийных собраний была методом социалистического воспитания, который позволял молодым коммунистам и беспартийным познавать советский язык и оценивать реальность в его терминах.