«Модный скандал»: быстрый взлет и медленное падение бесчинного автора
«Модный скандал»: быстрый взлет и медленное падение бесчинного автора
«Историю Мэри Маклейн», представленную читателям как дневник, охватывающий период с 13 января по 13 апреля 1901 года, едва ли следует воспринимать как непосредственное и искреннее излияние сокровенных мыслей самой Маклейн, но кое-что, конечно же, могло там отразиться. Хотя это и выдавалось за дневник, то есть отчасти за автобиографию, на деле это художественный вымысел в той же мере, что и роман Гюисманса о Дюртале и его отношениях с сатанистами и последующем обращении в католичество или, казалось бы, безумные бредни Стриндберга в «Инферно» (1897)[1936]. Ощущение этой двойственности, типичной для (полу)автобиографического и дневникового жанров, усиливает и сама писательница:
О, не усомнитесь ни на миг в том, что этот анализ моих чувств — совершенно искренний и подлинный, и в том, что я испытала еще больше чувств, чем сумела высказать словами… Но в моей жизни, в моей личности, есть и фальшь, и неискренность[1937].
Хотя зачастую очень трудно добраться до истины из‐за всех этих заслонов притворства и обмана, мы все же начнем с того, что установим некоторые основные факты биографии Мэри Маклейн как реальной личности.
Маклейн родилась в Виннипеге, в канадской провинции Манитоба, где ее отец занимал правительственную должность. Семья была обеспеченной, жила в большом доме и держала прислугу. Когда Мэри было четыре года, Маклейны переехали в Миннесоту, а через четыре года ее отец умер. Спустя несколько лет ее мать снова вышла замуж, а в середине 1890‐х семья поселилась в Бьютте. Юная Мэри запоем читала все, что только попадалось под руку, — от Ника Картера до Конфуция — и, будучи старшеклассницей, в течение двух лет выпускала школьную газету. Окончив школу в 1899 году, она неплохо знала латынь, древнегреческий и французский[1938]. В девятнадцать лет она написала книгу, которая вскоре прославила ее имя. Девушка послала рукопись в одно чикагское издательство, выпускавшее евангелическую литературу. Возможно, Маклейн выбрала такого адресата по ошибке, а может быть, подумала, что там живо откликнутся на использованную в ее книге библейскую символику (несмотря на решительно антихристианский тон самого текста). Как ни странно, вице-президенту компании рукопись очень понравилась, и он передал ее в издательство