Клинические отчеты демонстрируют сложное эмоциональное состояние пациенток. Зачастую женщины не раскаивались в содеянном, считая, что беременность и рождение очередного ребенка хуже смерти. Врачи отмечали страх пациенток перед беременностью, которые нередко боялись «своего ребенка больше тюрьмы, болезни и смерти»[1499].

Содержатели частных клиник признавались, что главная причина выкидышей – самостоятельные попытки женщин избавиться от беременности[1500]. Отчеты частнопрактикующих врачей и повивальных бабок[1501], женские эгодокументы[1502] пестрят свидетельствами абортирований, произведенных самостоятельно и все чаще в условиях акушерских клиник. Нередко пациентки обращались к врачам частных клиник с просьбой «открыть им задержавшиеся регулы»[1503], что по факту означало прервать существующую беременность.

Ориентация на такие источники, как судебные дела и отчеты родильных отделений, ошибочно может привести к заключению, что к абортам прибегали преимущественно женщины из социальных низов. Женщины вполне обеспеченные, из интеллигентных кругов также осуществляли аборты, о чем свидетельствуют другие источники – эгодокументы, отчеты частных гинекологических лечебниц, свидетельства частнопрактикующих врачей. О повсеместном распространении абортов писал врач и публицист С. Елпатьевский: «В круг его вовлечены богатые и бедные, города и деревни, производят себе выкидыши не только девушки, но и мужние жены – и даже трудно сказать, кто чаще производит выкидыши»[1504]. Профессор М. Н. Гернет, выступая в 1914 году на съезде криминалистов, открыто констатировал, что состоятельные женщины используют легальные способы, при помощи врачей, осуществлять аборты: «Женщины богатого класса имеют возможность высоким гонораром оплачивать риск уголовного преследования и с трудом, но находят врачей, производящих нужную операцию в соответствующих условиях»[1505].

Редкие намеки в женских дневниках и воспоминаниях, публицистической и научной литературе дают основание предполагать, что абортивные практики присутствовали в жизни состоятельных и образованных кругов населения. Л. Н. Толстой в 1880‐е годы писал: «…с помощью науки на моей памяти сделалось то, что среди богатых классов явились десятки способов уничтожения плода. И вот женщины-матери, одни из богатых классов, державшие в своих руках власть, выпускают ее для того, чтобы не уступить уличным девкам и сравняться с ними. Зло уже далеко распространилось и с каждым днем распространяется дальше и дальше, и скоро оно охватит всех женщин богатых классов, и тогда они сравняются с мужчинами и вместе с ними потеряют разумный смысл жизни»[1506]. Русского классика возмущало прежде всего то, что «грех», ранее приписываемый исключительно женщинам из простонародья, стал распространяться и в среде образованных, благовоспитанных дворянок.